Артем Тарасов: «Большие капиталы у нас обременительны и бессмысленны»

Впервые после распада СССР в 1990 году украинско-российские отношения оказались в глубоком кризисе. В политике и экономике двух стран происходят масштабные преобразования, сопоставимые по своей значимости с периодом окончания советской эпохи.
Рвутся старые связи, меняются принципы взаимодействия между государствами – это негативно отражается на деловой активности. Но в сложившихся сейчас условиях Украина и Россия имеют возможность окончательно завершить процессы, начатые 24 года назад, когда с карты мира исчез Советский Союз, и сформировать полноценные национальные экономики, конкурентоспособные на международном рынке. Была ли у стран возможность избежать нынешнего агрессивного противостояния, которое привело к изменению территориальных границ и теперь сулит мучительный поиск путей выхода из кризиса?
Об этом Forbes поговорил с легендарным бизнесменом Артемом Тарасовым, который был одним из инициаторов кооперативного движения в СССР. На заре перестройки он прославился уплатой партийных взносов в 90 000 рублей с официальной зарплаты, которая была задекларирована, чтобы легализовать наличные средства для развития бизнеса. Подробности этой истории Тарасов обнародовал в эфире телепрограммы «Взгляд» Влада Листьева. Но откровенность не помогла ему избавиться от пристального внимания контролирующих органов: руководитель ЦК КПСС Михаил Горбачев тогда считал, что зарплата советского гражданина не должна быть выше 10 000 рублей.

Из личного архива                                                                                                                      Из личного архива

Спустя годы, после ухода Горбачева, этот инцидент был исчерпан. Ушел в историю и Советский Союз. А в собственности у Тарасова до сих пор находятся ценные бумаги СССР, признанные долгом России перед гражданами. Международная экспертиза оценила их в сумму, превышающую $205 млрд. «Напишите, если хотите, что я самый богатый человек на планете, и это будет правдой», – говорит Тарасов.
Но у предпринимателя нет возможности распоряжаться таким значительным собственным капиталом по своему усмотрению – российские власти не спешат погашать долги по ОВГЗ. Стремясь урегулировать этот вопрос, Тарасов предложил передать облигации государству безвозмездно, рассчитывая на финансовую поддержку венчурных проектов, среди авторов которых есть ученые и из Украины. Однако его инициативу проигнорировали.
Основываясь на личном опыте, Тарасов объяснил причины, которые препятствуют инновационному развитию постсоветской экономики и мешают ему внедрять венчурные проекты. Предприниматель также рассказал, что способствовало кризису в украинско-российских отношениях и почему он не одобряет гражданские революции.
Мнение большинства не всегда является правильным
– Вы стояли у истоков тех событий, когда республики СССР утратили былую взаимосвязь и перешли на рыночные принципы. Теперь, спустя годы, можете проанализировать, насколько удачно прошли те реформы?
– Я совсем немного «постоял у истоков», но потом на восемь лет эмигрировал в Англию. Реформы, которые приносят неудачу, нужно называть своим именем: антиреформы. Они и были реализованы в мое отсутствие. К реформам так и не приступили. Сначала нужно было перетащить страну из советского уклада жизни в капиталистический. У нас же внедрили рыночную экономику не на построенном фундаменте, а поверх совдеповского болота. Что теперь удивляться перекосам и провалам! Логично подумать: не стоит ли вернуться к начальной точке, к Железному занавесу, к политике конфронтации с Западом, даже к небольшой «холодной войне», чтобы потом начать реальные реформы? Мы, по-моему, туда и движемся…
– Вы считаете, что конфронтация с Западом, которую сейчас ведет Россия, может в результате привести к реальным рыночным реформам в российской экономике? Какие для этого предпосылки?
– Долго конфронтация продлиться не сможет. Информационное пространство, в котором мы живем, этого не позволит, так как не подвластно цензуре. Поэтому есть надежда, что когда все закончится, у России вновь появится шанс провести реальные реформы: уничтожить идиотские законы, которые принимают в последнее время, и на новом витке спирали попасть в ряд цивилизованных демократических государств.
– Очевидно, что в ходе трансформации отношений России и Украины также принимались ошибочные решения, если страны сейчас оказались в глубоком кризисе. Что помогло бы избежать таких сложностей?
– Есть высказывание, кажется, Макиавелли: в стране, в которой законная власть была единожды свергнута народом, всегда останется угроза нового переворота. Чтобы сохранить стабильность Украины, надо было думать и действовать еще до президентских выборов Виктора Ющенко в 2004 году.
– Вы не одобряете гражданские волнения и революции? Почему?
– Потому что мнение большинства далеко не всегда является правильным и всегда недостаточно компетентным. А улица диктует мнение большинства.
Дружить всегда лучше с богатым соседом
– Каких людей вы считаете знаковыми для развития Украины на данном этапе?
– Конечно, это – Петр Порошенко. Когда-то, еще в 1990-е годы, я прочитал статью украинского экономиста. Там было написано: надо не бороться с олигархами, а отдать им власть. Смогли стать успешными – значит, сделают успешной Украину. Поживем – увидим. В одном автор был прав: воровать олигархи будут гораздо меньше, чем чиновники, попавшие во власть, которые другого делать ничего не умеют.
– Экономики России и Украины исторически завязаны на сырьевом производстве. Руководство обеих стран уже много лет рассуждает о необходимости структурных преобразований и инновационного развития. Как вы оцениваете такие перспективы?
– Перспективы такого развития катастрофически угасают с каждым днем. Интеллект утекает туда, где он востребован. Никакие нефть, газ и металлы не компенсируют сотой доли от убытков, нанесенных России и Украине тем, что сотни тысяч изобретателей и ученых покинули наши страны, увезя свою интеллектуальную собственность. Здесь прямая вина обоих правительств перед народом. Ведь нанесенные убытки невосполнимы. Это преступление по растрате национального достояния обеих стран.
– Опыт какой страны может быть полезным для Украины и России, чтобы повысить привлекательность венчурных инвестиций и сохранить научный потенциал?
– Есть такой опыт, который полностью подходит к нашей действительности. Это опыт Израиля, занимающего третье место в мире по освоению инноваций. Тысячу раз пытался достучаться к тем, кто продолжает убивать отечественную интеллектуальную элиту. Увы, перспективы его использовать нет. В этом опыте отсутствуют такие статьи расходов, как «откат» и «распил» средств. Без этих пунктов в России бюджеты не формируются.
– Могут ли экономики России и Украины стать полностью независимыми? Есть ли смысл к этому стремиться?
– В условиях современного мира нет ни одной успешной экономики, полностью независимой от других стран. Это нонсенс. Но есть достаточно циничный принцип в экономических отношениях: дружить всегда лучше с богатым соседом.
– Такое государство, как Украина, своей ментальностью ближе к России или Евросоюзу?
– Менталитет жителей Украины, конечно, ближе к России. Но наша страна теперь в образе врага, и, безусловно, проигрывает Евросоюзу, которого сделать врагом украинцев никак не удается средствам массовой информации из России!
– У вас обширные контакты среди деловой элиты разных стран мира. Как в этих кругах воспринимаются олигархи с постсоветского пространства? Какой у них имидж?
– К ним не подходит одно важное определение: self made. Все другие варианты успешных бизнесменов – это либо дети «счастливой спермы», либо дети «первоначального накопления капитала». В обоих случаях эти категории людей ниже пробой, и к ним так и относятся.
У меня должна исполниться несбывшаяся мечта каждого советского человека
– Чем вы сейчас занимаетесь? Довольны тем, как складывается ваша жизнь?

– Как я могу быть довольным, если не работаю чиновником на теплом месте во власти? Только эта каста в России является довольной и привилегированной. Остальное – обслуживающий персонал.
Последние 25 лет я работаю с авторами изобретений, отдаю им все свое время, проживаю с ними череду тягот жизни, испытываю моральный стресс, сталкиваясь с «довольными» людьми. Это мой труднейший инновационный и убыточный бизнес в России, есть проекты и из Украины, всего 142 направления деятельности, вместе с таким же количеством коллективов разработчиков вокруг меня.
Также у меня есть второе гражданство, с простым прибыльным бизнесом в другой успешной стране. Собираюсь идти заявлять об этом втором гражданстве, чтобы не посадили в тюрьму. Советское болото под ногами все хлюпает и воняет, как ни маскируйся!
– Второе гражданство оформлено у вас в какой стране?
– Отвечу скромно: в европейской. Этого уже достаточно, чтобы осудили.
облигации
Советские облигации, находящиеся в собственности у А.Тарасова
Из личного архива
– В чем суть инновационных разработок, в поддержке которых вы заинтересованы?
– Можете верить или не верить, это как хотите, только обманывать вас у меня нет никакой надобности. Итак…
Есть метод лечения рака (10 лет клинической практики и тысячи излечившихся пациентов, списанных официальной медициной умирать). Есть метод из Украины, названный нами «виртуальная гомеопатия», для успешного лечения без медикаментов – тысяч наименований болезней, в числе которых диабет, остеохондрозы, печеночная и почечная недостаточность и сотни других запущенных хронических заболеваний. Есть вещество, которое из любого органического материала делает высококалорийную пищу, содержащую белок, весь набор витаминов, аминокислот, микроэлементов и т.д. – это решение проблемы голода на Земле. Есть лазер, способный сбивать космический мусор с Земли и передавать электрический ток в сотни киловольт на десятки километров без проводов. Есть лучшие в мире летательные аппараты, например, беспилотники, которые стоят в сотни раз дешевле всех известных, обладают грузоподъемностью в 12 раз лучше, чем у вертолета. Есть нанотехнологии, позволяющие конструировать новые вещества, не известные на Земле… Хватит, или продолжать?
– Да уж! То, что вы перечислили, напоминает фантастику. Финансированием этих проектов занимаетесь лично вы или используются также другие источники инвестиций?
– Финансированием проектов никто не занимается. У меня хронически не хватает ресурсов. Потребностей в инновациях на рынке России нет. Почти год потратил на то, чтобы создать совместный венчурный фонд с Америкой, успешно продвигались. Но теперь, в связи с нарушением мирового правопорядка правительством моей любимой страны, все усилия остановлены. Главная идея фонда была оставить российских ученых на родине и создать им условия для доработки этих перечисленных и сотен других инновационных проектов на благо всего остального человечества!
– У вас была попытка создать венчурный фонд с выходцем из Украины, а ныне – российским миллиардером, владельцем группы компаний «Ренова» Виктором Вексельбергом. Почему она не удалась?
– Потому что деятельность «Сколково» (инновационный центр, созданный в 2010 году президентом РФ Дмитрием Медведевым, в котором Вексельберг является одним из руководителей проекта по созданию российской силиконовой долины. – Forbes) и международный опыт успешного внедрения инноваций – вещи принципиально разные и несовместимые.
– Изменилось ли ваше отношение к большому капиталу и финансовому успеху спустя годы?
– Большие капиталы нужны для щедрости и благотворительности. Поскольку эти понятия не прижились в современной России, большие капиталы у нас обременительны и бессмысленны.
– В своей биографической книге «Миллионер» вы упоминаете о том, как хранили чуть ли не мешки с деньгами под кроватью в своей московской двухкомнатной квартире. Вы по-прежнему непритязательны в быту и так же легко относитесь к своим накоплениям?
– В перспективе у меня должна исполниться несбывшаяся мечта каждого советского человека: счастливая старость! Пенсионный фонд «за бугром», который априори не разворуют чиновники, является гарантий моей старости. Все остальное – это текущие доходы и расходы, не имеющие большого значения для будущей счастливой жизни!
Книги понемногу превращаются в анахронизм, но я продолжаю писать
– Расскажите о своем опыте в художественной литературе. Как возникла идея написать роман «Тайны «Фрау Марии»? Вы верите в бескорыстные сражения за спасение красоты и жертвенность во имя любви, о которых повествуете в романе?
– Я вообще – верующий.
Несмотря на то, что книги понемногу превращаются в пережиток эпохи и анахронизм, я продолжаю писать. Видимо, бороться со своей природой нельзя. Надеюсь, что скоро закончу новый роман. Первая книга «Миллионер» была издана тиражом в 70 000 экземпляров и продана, роман «Тайны «Фрау Марии» – в двух томах по 3000 экземпляров, а будущий роман, возможно, потянет аж на 1000 экземпляров! (Теперь в России такие тиражи.) Но он от этого не станет хуже. Надо же что-то делать и для души, господа, не только ради денег!
– Почему решили связать сюжет «Тайн…» не просто с историческими событиями, а с мистикой и духовностью?
– Я ничего не решал. Роман родился сам собой. Мне его надиктовали неопознанные силы из пространства, а я просто записал.
– Планируете писать новые книги? О чем?
– Новая книга будет о Пушкине, и о его незаурядной, малоизвестной жизни. Поскольку Пушкин – это наше ВСЁ, ожидается большой скандал. Пушкиноведы меня придадут анафеме, и это раскрутит роман среди не вымерших еще читателей.
– Не испытываете сожаления, что большую часть жизни посвятили бизнесу, а не литературе, как ваш знаменитый родственник – французский писатель, лауреат Гонкуровской премии Анри Труайя?
– Сожалеть о своей судьбе – дело бесполезное.

 

Светлана Долинчук  —  15 Июля 2014, 12:00

Артём Тарасов: Миллионер из трущоб

Конец 80-х. В стране — разруха. В магазинах — шаром покати. Люди живут от получки до получки. Среднестатистическая зарплата — 130 руб. И вдруг в программе «Взгляд» появляется человек, который говорит, что заработал за месяц… три миллиона.

Это была бомба! В стране победившего социализма появился первый миллионер. Прошло больше двадцати лет. Он не стал олигархом — хотя мог бы. Не «сел» — хотя всё к этому шло. Пережил эмиграцию и разорение. И теперь вполне доволен своей жизнью. Во всяком случае, так кажется…

 

 

 

Беседовал Дмитрий Тульчинский

— Артем Михайлович, страна, насколько помню, узнала о вас из программы «Взгляд»…

— Я расскажу, как дело было. Было всё очень просто. Началось с того, что мы, кооператив «Техника», в числе прочих, обслуживали и Минюст СССР — оборудовали суды компьютерами с нашими программами. С судьями и с министерством установились очень хорошие отношения, мой заместитель, будучи членом партии, часто получал оттуда инсайдовскую информацию. А мы, естественно, интересовались всем, что происходит в области кооперации. Знали же, что вот-вот начнут сажать, что-то такое в воздухе уже витало. Организация наша была огромная, охватывавшая всю Россию, от Калининграда до Находки. У нас было 27 направлений деятельности: строительство, обучение, инновации, торговля и так далее. На меня работало порядка тысячи человек, одних юристов было 23. На январь 1989 года у нас на счёте было 79 миллионов рублей, в долларовом эквиваленте — это 100 миллионов долларов…

— Любой другой на вашем месте сидел бы тише мыши, а вы зачем-то во «Взгляд» пошли.

— Сейчас я вам всё расскажу… Приходит как-то мой зам, весь белый, и говорит: я узнал в Минюсте, что с февраля месяца все кооперативы могут тратить наличными только сто рублей в день: на скрепки, на бумагу. То есть взяли и перевели кооперативы на безналичную систему. А для нас это — смерть. Потому что рассчитаться с докерами, допустим, по безналу нельзя — они просто грузить не будут. Тогда мы в срочном порядке собрали правление и решили так: давайте каждому работнику московского офиса, а это 250 человек, начислим зарплату в 10 тысяч рублей. Потом соберем эти 2,5 миллиона, положим их в кассу, и спокойненько будем работать с наличными. Мне говорят: один из этих 250-ти напишет в прокуратуру, — и всё, конец. Тогда мы начали читать закон о кооперации 1988 года, где было написано: зарплата члена кооператива ничем не регулируется, определяется решением правления. И сделали так: мне — три миллиона, моему заму — три миллиона, второму заму — миллион, и главному бухгалтеру, чтобы не дёргалась — 750 тысяч. Все эти деньги мы собрали, положили в сейф — их хватило бы на год. Но потом мой зам заплатил партийные взносы — 90 тысяч, я — налог за бездетность — 180 тысяч.

— Неужели не понимали, что это вызовет такой резонанс в стране, что мало не покажется?

— Нет, такого эффекта мы не ожидали — тогда в СССР ещё не было публичного общественного мнения. Налог на бездетность шёл переводом через банк, и тут всё было спокойно. Вся эта катавасия началась с партийных взносов. Мой зам Толя рассказывает так. Он пришёл в партийную организацию, выложил 90 тысяч. Парторг двумя руками обнял пачки, чуть ли не пузом открыл ящик стола, сгреб всё туда. Уставился на Толю совершенно дикими глазами, и дрожащей рукой вписал в партбилет: «Зарплата за январь 1989 года — три миллиона рублей». Что произошло дальше? А дальше этот парторг позвонил секретарю партии, тот связался с ЦК КПСС. Уже через день к нам нагрянула комиссия в составе: ОБХСС, КГБ, ГРУ, Минфин — огромное количество людей. И я понял, что меня тихо-мирно подводят под статью 99 часть 3 — хищение в особо крупных размерах. А это расстрел… Вот тогда я пришёл в программу «Взгляд». Говорю своему заму: «Писаренко, пошли со мной». Тот руками замахал: «Артём Михайлович, ты с ума сошел, у меня дети в школе учатся! Вот тебе мой партбилет… — ведь откуда вся эта легенда пошла о моих партвзносах, — …можешь его показывать, только пальцем закрой фамилию». И я пошёл с его партбилетом во «Взгляд». Политковский посадил меня спиной к камерам, говорит: «Наверное, нельзя показывать ваше лицо?» А я беру и разворачиваюсь — «Мне скрывать нечего». Программа шла очень поздно, члены Политбюро видели уже десятые сны. Потом они затребовали запись, но взглядовцы предоставили им передачу, из которой многое вырезали. А что я сказал такого страшного? Рассказал, как мы заработали. А дальше заявил, что сейчас меня подставляют под расстрельную статью, и я прошу публичного суда. Если суд установит мою вину, можете расстрелять меня хоть на Красной площади.

«Горбачёв был просто потрясен»

— То есть это была подстраховка некая, сознательный шаг?

— Нет. Это было первое в истории СССР публичное выступление против власти. Потому что закончил я следующими словами: а если суд признает меня невиновным, то министр финансов Гостев, который который устроил мне эти проверки, должен быть лишён всех регалий и выгнан с работы за несоответствие должности. Представляете: министру СССР такое сказать! Сегодня Кудрину никто так не скажет. А я был на взводе, и ляпнул. Взглядовцы после той передачи ходили белые, боялись, что их закроют. Для Политбюро они моё скандальное заявление вырезали, но вся страна-то видела… Горбачев, будучи в Киеве, публично высказался на этот счёт. Сказал, что у нас есть «талантливые» люди, один такой «талантливый» привёз компьютеры и загнал их по сумасшедшей цене, получив

огромные деньги — как такое возможно в Советском Союзе? А дальше произошла потрясающая вещь. В Политбюро по моему вопросу голоса разделились — это мне потом Александр

Яковлев рассказал, мы дружили. За меня выступил сам Яковлев, а ещё Чебриков, председатель КГБ — ни больше, не меньше; и Лигачёв, у которого сын был кооператором. Против меня были Рыжков, Пуго и все остальные. А Горбачёв ничего не мог сказать,

он был просто потрясен — думал-то, дело на три минуты. И потом я получил два мешка писем, причём мнения разделились ровно пополам. Писали либо — расстрелять на Красной площади, либо — немедленно сделать премьер-министром. Среди последних были и те, кто имел вес, — директора крупных предприятий. Они и в ЦК начали письма слать: мол, какого хрена, оставьте парня в покое! Я стране принёс 10 миллиардов, а моя зарплата 500 рублей. Я тоже должен получать три миллиона!.. После чего меня начали атаковать западные СМИ: агентства, газеты, телеканалы. Американцы, европейцы — все осаждали мой офис. Послы начали приглашать на приёмы. То есть тронуть уже нельзя было… Тем не менее, проверяли нас девять месяцев. Девять месяцев кооператив мордовали самым страшным образом. Нас закрыли, все счета арестовали. Мы понесли огромные убытки, потому что порвали все договора. До этих проверок баланс кооператива был плюс 79 миллионов, после — минус 25.

— Так ваша жизнь после выступления во «Взгляде» превратилась в ад или в рай, я не понял?

— Все покинули кооператив, остался я один. Ещё бухгалтер, а остальные расползлись по своим кооперативчикам маленьким, тут же созданным. Но какие события позитивные были? На Первом съезде кооператоров, вопреки всем нажимам Совмина, меня выбирают вице-президентом Союза кооператоров СССР. А это уже была сила. Дело закончилось тем, что всё равно нас признали виновными, но до суда уже не дошло, криминала найти не могли. И я пошёл добиваться справедливости в арбитраж. Главный арбитр Советского Союза, узнав, что к нему идёт Тарасов, тут же сбежал в отпуск. А его зам Гребенников в отсутствие шефа решил дело в нашу пользу с постановлением: выдать кооперативу «Техника» 100 миллионов рублей. Была примечательнейшая встреча у него в кабинете, когда туда вызвали замминистра финансов и меня. Зам вбежал разъярённый, заорал на Гребенникова: «Вы что себе позволяете! Какой-то колбасник тут сидит! А я — замминистра, вы отвлекаете меня от работы!» На что Гребенников тихим голосом сказал: «В этом кабинете единственный человек, который имеет право задавать вопросы, — заместитель главного арбитра СССР Гребенников Валерий». И затем на полтона выше: «А ну-ка сядьте и молчите, пока я вас не спросил!» У меня мурашки забегали по спине. Замминистра замолчал. Гребенников в полной тишине зачитал постановление в пользу кооператива. Это было начало демократии, и на той волне я народным депутатом стал.

«Легально украсть денег разрешили!»

— А теперь, Артем Михайлович, давайте немножко вернёмся назад. До того, как создали первый кооператив, вы кем работали?

— Кем только ни работал. В тот момент занимал высочайший пост, был главным инженером Управления капитального строительства города Москвы.

— Какая зарплата у вас была?

— Зарплата у меня была аж 240 рублей.

— Впечатляет. Но только не по сравнению с тремя миллионами. Помните, как решили уйти с государственной должности и создать кооператив?

— Конечно. Пришёл ко мне криминальный абсолютно товарищ по фамилии Раджабов, который занимался левым бизнесом: перепродавал видеомагнитофоны, телевизоры импортные. Пришёл и с порога начал орать буквально: «Артём, ты себе не представляешь! Нам разрешили иметь печать! Если у нас будет печать, мы станем миллионерами!» Я тогда не понял, о чём он. «Ну как, — стал объяснять Раджабов, — легально украсть денег разрешили, ты понимаешь?! И это не будет долго. Мы срочно с тобой пишем устав!» Мы написали с ним устав кооператива, зарегистрировали его.

— Если товарищ был криминальный, получается, бизнес вы начали на криминальные деньги?

— Нет, Раджабов предложил кучу видов самой разной деятельности — например, копать и доставать морёный дуб в Белоруссии, а денег не дал ни копейки. Мне осталось наследство от отца — две тысячи рублей, это и был первый уставный капитал кооператива. Сначала мы открыли мастерскую по ремонту стиральных машин, потом бюро знакомств. Помню, объявление дали в одной из центральных газет, и на следующий день у нас была очередь порядка 3,5 тысяч человек. 25 рублей мы брали за услуги, за первые пять дней собрали около 100 тысяч рублей — это были огромные деньги…

— И что, кого-нибудь поженили?

— Не успели — на шестой день Моссовет нас закрыл, и мы стали рассылать людям деньги обратно, потому что иначе сели бы в тюрьму. Раджабов после этого уехал в свою Киргизию. А я придумал другой кооператив — «Техника». Почему? У меня были друзья-инженеры, которые ремонтировали западную аппаратуру. Они говорили мне: дай нам место, мастерскую, мы начнём ремонтировать видики, телевизоры — народ повалит. И мы открыли кооператив по ремонту бытовой аппаратуры.

— На чем вы заработали самые большие деньги?

— К нам как-то приехали люди из армянского отдела Госкомитета по вычислительной технике. Сказали: «Ребята, мы бы хотели продавать отечественные компьютерные программы, но не имеем прав на них. Если вы возьмёте это на себя, мы у вас, как у кооператива, будем покупать их на сотни тысяч рублей». Я пошёл в Академию наук, нашел блестящих ребят, — которые

сейчас входят в десятку лучших программистов мира — это Веселов, Чижов… Они пришли с готовыми программами, стали членами кооператива. И мы продали этим армянам программ на миллион рублей. Вы, наверное, не помните уже те программы.

«Лексикон» — это был Word советский, все на нём работали. А Чижов, допустим, тот вообще русифицировал DOS — включение любого компьютера сопровождалось надписью: «Привет! Антон Чижов». Этим ЦРУ занималось, они хотели выяснить, как это он влезает в программирование DOS… Тот миллион армянский мы не «распилили» по карманам, а стали покупать отходы цветных металлов, продавать их за границу. Ну и пошло-поехало.

«Решал: умирать мне или становиться олигархом»

— Да уж, в те годы деньги лежали буквально на земле — стоило лишь нагнуться. Вот только потратить их было не на что. Скажите, ваша жизнь сильно изменилась после того, как стали миллионером?

— В Советском Союзе все жили плохо. И я продолжал плохо жить, даже при тех огромных деньгах. Я не купил квартиру, жил в прежней — с двумя смежными комнатами. Я не купил дачу. Какая дача — я занят, не до того! Мой зам — тот хитрый был и умный, он начал скупать антиквариат. Потом приобрёл соседнюю на лестничной клетке квартиру, пробил дырку в стене. Спрашиваю его как-то: «Для чего тебе пять комнат? С ума сошёл! У тебя жена, двое детей — и пять комнат!»… И большинство людей, которые начали тогда зарабатывать деньги, продолжали жить с советским менталитетом. Новые русские появились позже, когда Союз уже развалился, и можно было швыряться деньгами абсолютно легально. Мы же ничего такого себе не позволяли, не покупали яхты, виллы. Попросту не умели тратить, не знали, как это делается. Зарабатывать уже научились, а тратить — нет. Помню, Внешторгбанк выдал мне золотую карточку Visa за номером три. Номер один был у Горбачёва, номер два — у Раисы Максимовны. И я пошёл в магазин «Берёзка», и по этой карточке, непонятно как, купил огромный холодильник. Это было чудо какое-то!

— Но бизнесом вы не ограничились, полезли в политику. Да так, что, как помнится, судились с Горбачёвым, «оскорбив честь и достоинство Президента».

— После того, как он меня оскорбил. В одно из наших подразделений приехал ОМОН, всех сотрудников положили лицом на пол, женщин били прикладами автоматов. Это было жуткое зрелище. Я понял, что мне надо срочно что-то делать, и, когда Горбачёв собрался ехать в Японию, выступил в защиту Курильских островов. Сказал, что, по моим сведениям, он Курилы отдаст. И ведь попал в точку, потому что Горбачёв вёл закулисные переговоры с японцами, которые предлагали за острова 200 миллиардов долларов.

— Зачем вам это надо было?

— Во-первых, защищал себя. Во-вторых, защищал свой клан кооператоров. У меня была депутатская неприкосновенность, у меня не было семьи. Мне терять нечего было кроме своей головы. После этого Горбачёв завопил, закричал. И я знаю, что был найден наемный убийца, который должен был сделать меня первым политическим трупом.

— Кто его нанял?

— МВД, Пуго. С санкции Крючкова. Тогда я должен был решать: умирать мне или становиться олигархом. Я решил не умирать, не становиться олигархом. Я решил уехать. И правильно сделал. Потому что — смотрите: с одной стороны, прокурор СССР требует снятия с меня депутатского иммунитета. С другой — мне товарищи говорят: мы знаем, что тебя хотят убить, твой убийца готовится, он выпущен из тюрьмы. За мной повсюду ездит машина наружного слежения. Ну что было делать? Конечно, я сбежал. Но сбежал не просто так, а с деньгами.

— Вы приехали в Лондон миллионером?

— Конечно. И был членом Всемирного общества миллионеров, куда входили такие люди, как Билл Гейтс, Крайслер, и со всеми я был знаком.

— Сейчас вы — не миллионер. Выходит, ваш бизнес в Англии был неудачным?

— Почему неудачным, — он был удачным до того момента, пока меня не обокрал международный аферист. А он в одночасье украл у меня пять миллионов долларов, потом я судился с ним два года и потратил ещё два с половиной.

— Это когда вы купили несуществующий банк?

— Да. Абдель Насиф этого афериста зовут, он ливанец. После меня «кинул» ещё трёх или четырёх крупных российских бизнесменов. Живёт в постоянном страхе… Вообще, как после такого люди живут? У него же семья!.. В Монако однажды он столкнулся в лифте с моим компаньоном — так просто описался, буквально брюки намочил. Тот ему: «Абдель, привет». И всё.

«Я заработал себе светлое будущее»

— Долго отходили от потери миллионов?

— На самом деле, я счастлив, что психологически мне удалось эту травму преодолеть. Как-то я беседовал с одним человеком, очень известным в России композитором, которого обокрали на полтора миллиона долларов. Он сказал: «Я чуть не умер, как ты пережил 7,5?» Говорю ему: «Да, Игорь, сначала ты сидишь и считаешь потери в «Мерседесах», в домах, в выгодных бизнесах. Потом думаешь: чего ж я дурак такой, с такими деньгами мог бы бросить работать и просто жить в своё удовольствие». Ты не спишь ночами, у тебя стресс, ты рушишь семью, впадаешь в депрессию, пьешь водку. Многие не могут преодолеть такое состояние, часто это приводит к самоубийству. У меня, слава Богу, до крайностей не дошло. Со временем я понял, что жизнь на этом не кончается, постепенно начал выздоравливать. И сейчас я абсолютно здоровый человек, мне всё равно: какие суммы, какие нули, какие потери. Главное, что мне интересно жить. Вы знаете, у меня такое событие позавчера случилось, уникальное совершенно — мою книгу в 528 страниц взяло крупное издательство, я подписал контракт. Таких книг ещё в мире не было, она называется «Тайны фрау Марии, или Пропавшие сокровища Екатерины Второй».

— И все же вернемся в Лондон.

— А в Лондоне я жил, как живут люди, которые не считают денег. Огромные счета моей жены мне приходили — я никогда не спрашивал, почему кофточка стоит 20 тысяч фунтов? Я отдыхал на лучших курортах мира, объездил 48 стран, везде жил в шикарных отелях. Ходил каждый день в казино, экспериментировал со своими методиками игры. Когда выигрывал — радовался. А потом, когда подсчитал, сколько проиграл за год — ужаснулся. То есть с одной стороны, была безалаберная трата денег. А с другой — теперь у меня друзья в Лас-Вегасе, у меня открытый билет туда первым классом из любой точки мира, с проживанием в «Вилладже» без денег любое количество дней. Вот чего я заработал. Сейчас, допустим, мне надоело с вами сидеть — сел в самолёт, и махнул в Лас-Вегас. Всё бесплатно: полёт, еда, проживание.

— Это единственное, что осталось у вас от прежней жизни миллионера?

— Нет, у меня осталось ещё светлое будущее. То, чего обещали советским людям. Это светлое будущее — американский пенсионный фонд, куда я по наивности заложил мало денег, но они уже выросли достаточно. Так что спокойно живу на зарплату. Мне не нужны теперь миллионы.

— А где вы сейчас работаете?

— Во многих местах. Я генеральный директор Института инноваций. Первый зам гендиректора компании «Энергопромсбыт». Генеральный директор компании «Ретро-М», и мы сейчас бьёмся за то, чтобы проводить лотерею на Олимпиаде в Сочи. Во всех этих местах я получаю зарплату плюс какие-то проценты от доходов. То есть сейчас я просто наёмный менеджер. Топ-менеджер.

— Ваша суммарная месячная зарплата сколько составляет?

— Я не хотел бы называть какую-то конкретную цифру. Потому что подавляющее большинство людей, 99 процентов, подумают: вот сволочь, сколько зарабатывает. А олигархам, которые были моими учениками в кооперативе «Техника» — например, Вите Вексельбергу, — эта цифра покажется смешной, он скажет: ой, бедный какой, может, ему помочь? Но я не завидую сегодня ни Вексельбергу, ни Дерипаске, ни Прохорову. Я понял, что денег надо иметь столько, чтобы покрывать свои потребности. Если вам надо яхту обязательно, самую длинную в мире, — конечно, вам нужно много денег. Мне яхта не нужна, мне нужен катер небольшой и устойчивый, с которого можно рыбку ловить — я рыбак заядлый. Когда твои потребности соответствуют возможностям — это счастье. Не придумывай себе потребностей, которых на самом деле у тебя нет. Я не придумываю. Вот и счастлив. А потом, не забывайте про моё светлое будущее. Когда соберусь на пенсию, я сделаю в американском пенсионном фонде аудит, получу свою долю. По странам, как все нормальные западные пенсионеры, уже не поеду — накушался. Я куплю себе дом в Адлере, шхуну куплю, сделаю хозяйство рыболовецкое. И буду там жить. Причём, я хочу маленький домик себе купить. Клянусь вам, 4-5 комнат, не больше…

Радиостанция СИТИ-FM: программа «Слагаемые успеха» и ее ведущий Игорь Васильков

СИТИ-Шоу Дмитрия Быкова c Артемом Тарасовым, эфир от 01.04.11 можно послушать на сайте Радио СИТИ-FM

(Важно! в архиве программ нужно найти «Передача от 01.04.11 «)

Артем Тарасов: Я все понял про эмиграцию. Там совсем не сладко

 

- В начале 1989-го года Вы в программе «Взгляд» на всю страну объявили, что Вы являетесь первым легальным советским миллионером.

— Меня так «обозвали» газеты. В «Московских новостях» журналист Жаворонков написал: «К нам в редакцию пришёл человек и заявил: «Смотрите на меня, я первый советский легальный миллионер!», но на самом деле это была формулировка самого Жаворонкова, а за неё уцепились другие журналисты. А во «Взгляд» я тогда пришёл, потому что мне грозила статья 93 часть 3 «Расстрел» за хищение в особо крупных размерах, хотя на самом деле я ничего не крал и вины за собой никакой не чувствовал.

- Так что произошло?

— Дело было так. Ко мне в кооператив «Техника» в 1988 году пришли младшие научные сотрудники программисты из Академии наук, обладавшие своим программным обеспечением, в том числе и для персональных компьютеров, которых ещё практически не было тогда в России. Я сказал: «Ребята! Я достану вам персональные компьютеры, давайте делать из них программно-аппаратные комплексы и поставлять их всем, кто в них нуждаются»; в результате нашими потребителями стали 104 предприятия, в том числе и оборонные.

К слову, сегодня эти ребята — одни из ведущих сотрудников IBM и Microsoft; Веселов, Чижов — эти фамилии сейчас известны во всём мире. Чижов, скажем, сделал у нас DOS на русском языке, а Веселов создал текстовый редактор Лексикон; люди старшего поколения его отлично помнят, потому что Windows в стране тогда ещё не было.

Так мы и заработали миллионы, нам их перечисляли за покупку наших программ.

- Но прежде, как я понимаю, Вам нужны были персональные компьютеры, стоившие тогда дороже автомобиля. Откуда и на какие деньги Вы их доставали, как создавали первоначальный капитал?

— У нас в «Технике» мы закупали то, что тогда называлось отходами: например, большое количество брошенных кабелей, иногда мы их просто увозили со свалок; затем Вексельберг, который тогда у меня работатл, чистил с них обёртки, вытаскивал медную сердцевину, и эти «отходы», скрученные в бухты, мы продавали на Запад, а там закупали компьютеры. Привозили компьютер, продавали его за 50 тысяч рублей, и могли на эти деньги купить, например, 50 тонн отходов алюминия, которые в свою очередь продавали за 60 тысяч долларов, а на них покупали 60 компьютеров. Такая операция занимала у нас всего 10-12 дней. Капитал увеличивался на 1000 процентов за полмесяца.

Ещё мы продавали такие вещи, которые до этого не имели никакого спроса: к примеру, кормовые фосфаты Воскресенского завода. В них находилось до 4% мышьяка; если бы коровка поела таких фосфатов, то она бы точно не выжила, а мы узнали, что в Австралии из этих фосфатов научились извлекать чистый мышьяк, и стали менять, скажем, тонну кормовых фосфатов на 5 компьютеров.

К началу 1989 года на счету кооператива «Техника», в котором работало около тысячи человек, было 70 миллионов рублей; хочу напомнить, что в то время 12 тысяч рублей официально стоил «Мерседес», 25 тысяч стоила дача в Подмосковье, а доллар стоил официально – 63 копейки!

- И чего Вам не жилось спокойно-то? Зачем надо было начислять себе миллионные зарплаты, на которые ничего толком тогда купить было нельзя, да ещё демонстративно платить с них десятки тысяч партийных взносов?

— Да, скандал начался именно из-за партийных взносов, но дело в том, что «вытащить» крупную сумму через фонд заработной платы мы решили потому, что государство в начале 1989 года запретило кооперативам расплачиваться наличными деньгами; в кассе можно было иметь не больше 100 рублей в день. Это было ужасно! Как можно безналом оплатить, скажем, докеров в порту? Железнодорожные вагоны нам тоже давали только за нал… Вот чтобы спокойно в течение года жить с официально обналиченными деньгами, мы с моим заместителем начислили себе зарплаты в 3 миллиона рублей за январь 1989 года, заплатили, как и полагалось, с них налоги — подоходный и за бездетность — а он даже те злосчастные партийные взносы в размере 90 тысяч рублей; кстати, чтоб молодому поколению было понятно: 3 миллиона рублей тогда — это примерно сегодняшние 3 миллиарда.

Партсекретарь, когда увидел такую сумму партийных взносов, сгрёб её двумя руками в ящик стола, накрыл его своим телом и тут же, в панике, позвонил в московский горком партии. Те сразу же перезвонили Горбачёву. Горбачёв три дня молчал, думал, как на всё это реагировать, а спустя этот срок, во время своей поездки в Киев, высказался там в том духе, что мы, мол, не позволим в нашей стране строить капитализм, как это делает один молодец, который «понавёз в страну компьютеров и продал их втридорога». Слышать это было странно, потому что мы продавали наши компьютеры в 3 раза ниже госцены, которая тогда доходила до 150 тысяч рублей за компьютер.

- Большинству любая персональная реакция генерального секретаря в прямом эфире телевидения показалась бы тогда прежде всего не странной, а страшной… Когда Вы поняли, что вслед за словами первого человека в государстве могут последовать мало приятные для Вас последствия?

— Они последовали незамедлительно: в «Технику» сразу же пришло аж 6 комиссий — КРУ Минфина, ОБХС, КГБ, прокуратура, милиция и так далее. Были заблокированы счета, начались проверки. Тут-то я и понял, что до моего ареста остаются считанные часы, вот тут-то и появился журналист из «Московских новостей», вот тут-то меня пригласили во «Взгляд». Во время телеэфира я заявил, что мне грозит расстрел, что дело против меня организовано министром финансов СССР Гостевым, и добавил: «Сделайте процесс надо мной гласным, докажите, что я что-то украл, расстреляйте на Красной Площади, а если нет, то увольте министра Гостева со справкой о несоответствии занимаемой должности». Эти слова из эфира вырезали, когда затребовали программу в Кремль, сами взглядовцы испугались, но они прошли в прямой трансляции по всей России, и, не смотря на то, что в Москве в это время была ночь, тут же были разбужены компетентные люди, которые затребовали запись эфира с моим выступлением.

Вскоре выяснилось, что по поводу моей ситуации страна разделилась надвое: шли мешки писем либо за то, чтобы меня расстрелять немедленно, либо за то, чтобы поставить вместо Рыжкова премьер-министром СССР; «средних» мнений не было. Меня поддержали так называемые «красные директора» со всего Союза, многие из которых открывали ногой двери в Кремле: «А парень-то прав! Мы принёсли стране миллиарды, а у нас зарплата 300 рублей в месяц. Мы тоже должны получать 3 миллиона!..» Но самое удивительное, что по моему вопросу произошёл раскол в самом политбюро: против меня выступили Рыжков и Крючков (в то время председатель КГБ СССР — авт.), а за меня были Яковлев (секретарь ЦК КПСС по идеологии — авт.) и — что самое интересное — Лигачёв (секретарь ЦК КПСС, член политбюро — авт.). Горбачёв, увидев такой раскол, испугался.

- Кто был Вашей «крышей» и в бизнесе, и в политических разборках? Почему Вы так вызывающе себя вели?

— Повторяю, мне просто-напросто некуда было деваться. И собственно в бизнесе у меня никакой «крыши» тогда не было. «Крышевали» или «наезжали» бандиты на каких-нибудь шашлычников, спекулянтов-фарцовщиков, но кто из них в конце 1980-х мог додуматься, что в кооперативе, который занимается какими-то программно-аппаратными комплексами, как раз и есть большие деньги? Так что, работая в hi-tech, мы обходились без всяких «крыш», без всякого интереса к нам со стороны криминала.

- После «Взгляда» на Вас свалилось бремя популярности. Какие-нибудь дивиденды из него извлекли?

— Да, я стал популярен. Меня обсуждали на каждой кухне, в каждом автобусе, ко мне ринулась целая толпа журналистов. Меня приняли во Всемирное общество миллионеров — единственного человека из Советского Союза, и вот уже 25 лет я остаюсь его членом.

Это общество делится на «Организацию молодых президентов мира» — молодых миллионеров, тех, кому ещё не исполнилось 50-ти лет — их 7 тысяч человек из 71-ой страны мира, и «Мировых президентов» — тех миллионеров, кому больше 50-ти лет, с правом пожизненного членства. Сегодня, занимаясь инновациями, я, к примеру, могу поговорить с Уорреном Баффетом (один из крупнейших инвесторов в мире, один из богатейших людей мира — авт.)… Вы можете поговорить с Баффетом? А я, благодаря членству с ним в одной организации, это сделать могу. Всемирное общество миллионеров очень помогло мне в эмиграции, где я оказался, сбежав от расстрела; я был поддержан множеством людей из мирового бизнессообщества, в любой стране находил себе друзей, поддержку, деньги…

- Это всемирный капиталистический статус подвиг Вас судиться с советским государством?

— Нет. В 1989 году, после случая с «Техникой», которую государство, конечно, «убило», на волне своей скандальной популярности я избрался в Верховный Совет РСФСР. Стал неприкосновенным. После чего подал иск в Арбитражный суд СССР на Минфин, и выиграл дело! Суд постановил вернуть мне 100 миллионов рублей, но никто ничего до сих пор не вернул. Ну, не вернули — и ладно, всё равно было очень приятно выиграть судебный процесс у Минфина СССР, решение которого, кстати, дважды пересматривалось: после того, как постановление главного арбитра СССР попадало в ЦК, один из замов Рыжкова на нём писал: «Прошу пересмотреть!» и кидал обратно главному арбитру, тот тут же заболевал, а меня судил его заместитель Валерий Гребенников, ставший впоследствии главным арбитром России. До сих пор я благодарен ему за честность.

Вердикт Арбитражного суда в мою пользу спас меня от кредиторов. Ведь через полгода после 70-ти миллионов плюс, мы превратились в 29 миллионов минус: мы сорвали все контракты с западными фирмами, нам выставили неустойки, штрафы… Но я на законных основаниях всех отсылал в Минфин, показывал решение суда и говорил: «Из 100 миллионов — половина ваша. Берите!»

Кстати, меня тогда поддержала и мафия, многие крупные бандиты готовы были приказать защищать меня с оружием в руках, а мне говорили: «Артём, не бойся! Иди напролом!»

- И Вы не преминули этим воспользоваться, принявшись обличать Михаила Сергеевича в распродаже родины. Если бы не Горбачёв не бывать Вам первым советским легальным миллионером, согласитесь, за что же Вам было уж так-то давить Горбачева?

— После «Взгляда» меня стали часто приглашать на телевидение, и я действительно стал давить Горбачёва, во-первых, за то, что он поломал мне жизнь, чуть было не расстрелял, во-вторых, потому, что в начале 1991-го года я был в лагере Ельцина, где представлял огромное число предпринимателей, открыто требовавших от Горбачёва свободного рынка, обмена валюты и так далее… Вы помните, что тогда за 12 долларов в кармане могли дать 8 лет тюрьмы? За коммерческое посредничество тогда давали 3 года с конфискацией, а за спекуляцию — 5 лет с конфискацией.

Вот с этим мы и воевали. Создали, например, при Союзе кооператоров СССР газету «Коммерсант»: к этой затее я привлёк своего друга Володю Яковлева, когда-то начинавшего у меня в «Технике», у которого к тому времени было агентство «Факт»; кстати, на первой полосе нулевого выпуска «Коммерсанта» есть, по-моему, даже моя фотография. Короче, мы сражались с Горбачёвым и по идейным соображениям.

А последней каплей, переполнившей терпение Горбачёва по отношению лично ко мне, стало моё выступление в Верховном Совете, что в марте 1991 года Горбачёв планирует официальный визит в Японию, где собирается заключить сделку о продаже четырёх островов Курильской гряды за 200 миллиардов долларов инвестиций в Дальний Восток, но на самом деле, конечно, эти деньги пойдут в карман ЦК КПСС; к тому времени государственные средства уже уплывали за границу, вывозили золото партии». На эту же тему я дал интервью западным журналистам. Это страшно обозлило Горбачёва и он, как мне кажется, распорядился меня уничтожить.

- Неужели?!

— Именно так. Я получил подтверждение этому из нескольких источников. Мне эту информацию, например, принесли люди из КГБ, с которые у меня работали, выйдя на пенсию. Они сказали: «Убегай, мы тебя спасти не сможем!» А я на тот момент, кроме депутата, был ещё, между прочим, вице-президентом Союза кооператоров СССР и председателем комиссии города Москвы по внешнеэкономической деятельности у Попова с Лужковым. Был большой величиной. Поэтому я пошёл к генералу Богданову на Петровку: «Вы меня можете защитить?» «Не могу, слишком серьёзные сверху идут указания. Артём Михайлович, удирай!» Потом об этом же мне сказал адвокат Резник, ещё кто-то. Тем не менее, я оставался в стране, считал, что я их всех замочу и победю, пока не произошёл вот какой случай.

На одном из каких-то приёмов ко мне подошёл парень: «Артём! Моя фамилия Гальперин. Я учился на два курса меньше Вас в одном институте. Сейчас я работаю на Петровке, 38. Я заслан под прикрытием в банду, где узнал, что из тюрьмы на волю выпущен уголовник Исаев, который за 12 тысяч рублей должен вас убить. Мы с женой к вам очень хорошо относимся, поэтому я, рискуя жизнью, вас об этом и предупреждаю. Вот адрес человека, который вас на днях убьёт…» Я послал туда ребят, они просчитали квартиру, выяснилось, что она ментовская, и там действительно живёт рецидивист Исаев, только что вышедший из тюрьмы. Тут я не выдержал. У меня была виза в Европу, и я улетел во Францию.

Может, Вас просто «разводили» для того, чтобы Вы покинули СССР? И не было этого?

— Всё это оказалось правдой. Спустя какое-то время, когда я уже жил в Англии в эмиграции, ко мне приехал Аркаша Мурашов, который в тот период был начальником Петровки, 38. Говорю ему: «У тебя работает парень по фамилии Гальперин, он спас мне жизнь, ты можешь его немного повысить в качестве благодарности?» Мурашов изумляется: «Гальперина год назад живым в землю закопали! Он был внедрён в банду, потом исчез, мы думали, что продался, а на самом деле бандиты его вычислили, придушили ремнём и полуживого закопали в землю». Спрашиваю: «А рецидивист Исаев, что с ним?» Мурашов удивляется ещё больше: «А откуда ты его знаешь?! Когда мы попытались его взять, он гранатой взорвал в квартире себя и двух оперативников».

Так что у меня в той ситуации было только два выхода: либо уезжать, либо самому нанимать убийцу для Исаева, но заказных убийств тогда ещё не было, они пошли после 1992 года, и, кроме того, после такого убийства я сразу же стал бы политическим трупом в прямом смысле этого слова. Я и уехал.

- …первым из отечественных олигархов освоив практику решения проблем безопасности и свободы посредством эмиграции в Лондон.

— Да. В 1990-е годы русских в Англии практически не было; когда я в Лондоне садился в кэб, таксисты мне улыбались: «О, Горбачёв! Good to see you!»

- На Вашем сайте прочитал, что «в Лондоне А.Тарасов стал консультантом ведущих инвестиционных банков мира». Вы извините, Артём Михайлович, но меня берут сомнения, что «ведущие инвестиционные банки мира» нуждались в рекомендациях вчерашнего советского кандидата технических наук.

— В 1991 году там работу, конечно, найти было невозможно, ничего я там не мог консультировать, а мог только встречаться с членами миллионерской организации, о которой я вам говорил, среди которых были самые богатые люди Великобритании. Я посещал их дома, жил на виллах, общался; среди этих миллионеров были, к примеру, дети лордов. Так что я сразу попал в высший свет…

- Который Вас и содержал?

— Нет, конечно. У меня были деньги: ещё будучи генеральным директором «Истока», я инвестировал часть денег этой моей фирмы в коммерческие проекты за рубежом, и ушёл из «Истока» в апреле 1991 года.

- «Исток», кстати, как раз и обвиняли в незаконных операциях с государственными чеками «Урожай-90».

— Эти обвинения не имеют под собой никакой почвы, у нас был официальный акт, в котором признавалось, что единственная компания, выполнившая свои обязательства по программе «Урожай-90″, и есть наш «Исток». Эти данные были у Гайдара на столе.

Почему по этой программе в принципе ничего нельзя было украсть? Да просто потому, что под эту программу никто не давал денег. Зависимая от СССР — Россия позвала частный бизнес: «Пропадаем-умираем, в стране нужны товары! Делайте, что хотите, но привезите товары. Горбачев лично обещал миллиард долларов и не дал ни копейки! Российское правительство под угрозой распада и в стране назревает бунт». Мы получили право завозить в Россию товары народного потребления, часть из которых затем продавали государству по самой низкой цене. Государство везло их в колхозы и совхозы, стимулируя таким образом сбор урожая и продажу его государству. Так что, ещё раз повторяю, мы на этой программе украсть ничего не могли, но вот государство на ней украло точно.

В течении 7-ми лет Государственная Дума отдельной строкой выделяла в бюджете деньги на покрытие убытков, нанесённых программой «Урожай». Миллиарды долларов незаконно изымались из бюджета России и дальше они шли непонятно кому в карманы. Кстати, и моё уголовное дело ни шатко — ни валко продолжали вести для того, чтобы бесконтрольно осваивать эти огромные деньги. И когда я об этом заявил в Государственной Думе как депутат, меня снова собрались убить или посадить в тюрьму, вынудили снова уехать в эмиграцию в Лондон.

- Кстати, а почему Вы из первой эмиграции вернулись только в 1993 году, а не гребне разгрома путча в августе 1991-го?

— Я очень хотел вернуться тогда, но… Я опубликовал статью о том, как выводить Россию из экономического кризиса в свободную рыночную экономику. Но эта статья не соответствовала идеям Гайдара; там говорилось, что нельзя отпускать цены сразу, что нельзя объявлять свободный рынок, не разрушив естественные монополии, и так далее. Кроме того, Гайдар обвинил меня в том, что на Западе я контролирую вывезенные туда деньги коммунистической партии, и обратился в международное агентство «Кролл Интернэйшнл», которое специализируется на поиске украденных денег (в своё время это агентство искало, к примеру, деньги Маркоса, шаха Ирана).

Когда мои vip-друзья в Лондоне узнали, что мною занялся сам «Кролл», они посоветовали мне первому с ним связаться: «Они и так тебя найдут». Я вышел на «Кролл», и ко мне в Лондон из Нью-Йорка прилетел лично руководитель этого агентства. Когда я открыл им все свои банковские счета, первую фразу, которую они мне сказали, было: «Мистер Тарасов, чем вам помочь?» Я удивляюсь: «Мне? В чём?!» «На вас в России 50 человек дали показания, что вы контролируете деньги ЦК КПСС. Среди этих людей Горбачёв, Павлов (один из последних руководителей Совета министров СССР — авт.) и многие другие; то есть, украв деньги, партийным лидерам надо было свалить на кого-то вину. Нашли крайнего.

В этой истории меня спасло то, что «Кролл», раскрыв при поиске «денег партии» все западные счета российских граждан, предоставил Гайдару знаменитый список этих граждан, где, например, на букву «г» значилась фамилия Гайдар, на «б» — Бурбулис… Тогда Гайдар уничтожил этот список, не дал ему ход. Вообще, должен сказать, что к концу 1992 года мои несколько миллионов долларов были смешной цифрой по сравнению десятками-сотнями миллионов новой власти. Поэтому, спустя некоторое время я вернулся в Россию, а тогда не мог.

- Но прежде, чем вернуться, для начала избрались из Лондона в Госдуму? Причём в комитет по безопасности.

— Да, для того, чтобы у меня образовался иммунитет. А в комитет по безопасности я пошёл сам; там тогда сидели 27 прокуроров, 40 милиционеров, Юрий Власов и журналист Невзоров. Они меня спрашивают: «Ты чего сюда пришёл?» Я отвечаю: «Вы о безопасности знаете только со своей стороны, а я знаю о ней изнутри, поэтому как эксперт я вам просто необходим». Они меня там оставили…

- И, «находясь в Госдуме, А.Тарасов стал автором экономической амнистии, принятой Думой в 1994 году, по которой были прекращены дела в отношении 110 000 предпринимателей, обвиненных за хозяйственные преступления во время СССР, а сами они были выпущены на свободу», — снова цитата с Вашего сайта. Теперь мы знаем, кто освобождал жуликов из тюрем…

— Жуликов среди них быть не могло, потому что речь шла в основном о «красных директорах» и председателях колхозов, об экономических преступлениях такого плана, когда, скажем, директор завода открывал какой-нибудь новый цех и платил там зарплаты больше, чем можно было в советское время; то есть это были люди, осужденные на 5-6 лет за мелкие хозяйственные преступления. А по статьям «Аферизм» или «Мошенничество» мы никого не выпускали.

В ту амнистию на свободу вышло около 40 тысяч человек, которые, например, при совхозах или колхозах открывали цеха по производству консервов, и которые после освобождения тут же влились в законный бизнес, а не стали рецидивистами. МВД мне каждый день отчитывалось о количестве выпущенных людей, и когда эта цифра перевалила за 100 тысяч, я понял, что я сделал огромное дело. Может быть самое важное в моей жизни!

- Не избравшись в очередной раз в депутаты, Вы надумали решить проблему личной неприкосновенности кардинально: ни много — ни мало стать в 1996 году президентом России.

— С точки зрения неприкосновенности в этом случае всё произошло для меня как раз наоборот: моментально открыли все старые уголовные дела. Всем в то время вертел Боря Березовский. Он вызвал меня к себе в кабинет в Доме приёмов ЛОГОВАЗа и сказал: «Мы наняли Чубайса, дали ему карт-бланш, а ты тут под ногами мешаешься!» Помните, была семибанкирщина? Они тогда действительно скинулись, дали деньги и сказали: «Переизбрать Ельцина живого или мёртвого! Если умрёт, переизбрать мёртвого, а потом сказать, что он умер после выборов!» Ельцин же тогда функционировал один час в день, остальное время лежал под капельницей, умирал. Еще до операции на сердце.

И Чубайс решил, что убрать с выборов надо всех, кто играет на поле Ельцина: Горбачёв — прекрасно, надо зарегистрировать, Лебедь — прекрасно, заберёт голоса у коммунистов, Тарасова и Старовойтову — и близко не подпускать! Единственным, кто сумел пролезть на ельцинском поле, был Явлинский, потому что заранее понял процедуру, по которой нас собирались мочить. А мочили нас так.

Мы сдавали подписи, сброшюрованные по тысяче в альбоме; укомплектованные таким образом, я сдал 1 миллион 340 тысяч подписей, которые люди собирали реально, даже в Чечне, под пулями. Но избирком брал мой альбом, находил в нём одну подпись: «Поддельная!» и браковал сразу весь альбом; таким образом у меня за 2 дня отбраковали 420 тысяч подписей и в регистрации отказали. Так же забраковали и Старовойтову. Явлинский же брошюровал по 3-5 листиков в альбом, сдал несколько грузовых машин альбомов. Когда в избиркоме это увидели, его даже проверять не стали.

После того, как меня не зарегистрировали кандидатом в президенты, я подал иск в Конституционный суд о признании президентских выборов 1996 года недействительными; ведь, по крайней мере, миллион моих избирателей был лишён права голосования; люди-то меня выдвигали реально.

- Вы уже упомянули о второй лондонской эмиграции. Почему на этот раз пришлось бежать из России?

— «По вновь открывшимся обстоятельствам». Так звучала формулировка, по которой ельцинская администрация реанимировала мои старые уголовные дела; им надо было убрать меня из России. Вот я и убежал опять, чтобы не сидеть в тюрьме, в том числе и «за контрабанду нефтепродуктов из Советского Союза»…

- Писали, что Вы украли танкер с мазутом.

— Мы действительно продавали на Запад дешёвый мазут, который выкупали на Кременчугском заводе, доставляли его в порт Одессы, делали химанализ, заливали в танкер, увозили, а вот про «украденный» танкер была придумана целая история. «Липа». Я тогда говорил: «Как вы себе представляете кражу танкера: что я к пляжу ночью подогнал тысячетонный танкер, что сам засунул туда нефтепровод и заполнил что ли? Если я контрабандист, то, значит, тогда контрабандисты и все таможенники, и пограничники, которые этот танкер выпустили; сажайте нас тогда вместе».

А меня, между прочим, даже не пускали в порт, где грузились танкеры, это была запретная зона, там посторонних не должно было быть. И документально у меня всё было оформлено правильно, были контракты, подписанные Техноэкспортом. Мы же не имели в то время лицензии на право заниматься внешнеэкономической деятельностью и нанимали для этого государственные торгово-экономические организации, которые действовали от нашего имени. За тонну мазута мы получали 90 долларов.

- Действительно английское правительство, сочтя обстоятельства Вашей жизни «особыми», выдало Вам разрешение на постоянное жительство в Англии вне официально требуемых сроков и процедур?

— Это не так. Я инвестировал средства в английскую компанию и по английскому закону получил статус «independence mean” — по нашему, вид на жительство, который позволил мне путешествовать по всему миру, с ним я прожил много лет; но у меня нет и никогда не было английского паспорта. Английский паспорт ведь не выдаётся просто так. Чтобы его получить, надо отказаться от гражданства своей страны. Я никогда в жизни не отказывался от гражданства России, хотя лет через 5 жизни в Англии мне сказали, что я могу претендовать на английское гражданство, если напишу заявление в посольство России, что отказываюсь от своего гражданства. Но я этого делать не стал.

- Зато в результате не потеряли возможность баллотироваться в губернаторы Санкт-Петербурга. Как это произошло?

— Моя предвыборная кампания в губернаторы Санкт-Петербурга в 2000-ом году стартовала тоже из Лондона. Кстати, меня поддержала Валентина Ивановна Матвиенко, снявшая, если вы помните, свою кандидатуру. Но на этих выборах мне сразу сказали, какое место я займу и даже назвали количество голосов, которые я получу. И я действительно разделили 3-4 место, не взирая на exit poll, предсказывающий мне как минимум второй результат.

Более того, один из кандидатов накануне выборов хотел меня «убрать»; беседовал по этому поводу с бандитами: «Что тут у нас делает Тарасов, он мне все карты путает». Но бандиты ему ответили: «Для нас Тарасов — крёстный отец. Всё, что мы сегодня имеем, сложилось благодаря Тарасову, иначе бы мы до сих пор жили в коммунистической стране. Единственно, что мы можем вам пообещать, что не будем помогать Тарасову. Но тронуть не дадим никому». Об этой беседе мне потом рассказали.

- Что такое «память воды»?

— Хороший поворот темы! Вода — это же не просто Н2О. Некоторые люди даже говорят, что вода — живое существо, океан — живое мыслящее существо… Так что всё может быть! Я, скажем, в обратном не убедился. Судите сами: когда воду начинают структурировать, прикладывая к ней магнит, её состав выстраивается в определённом порядке, но когда магнит убирают, вода уже ничего не помнит. Так вот мы нашли способ, как сохранять эту память воды сколь угодно долго: вводим сигнал в саму молекулу воды, и тогда она начинает помнить всё, что угодно, тогда она творит чудеса.

Грубо говоря, берутся вместе две молекулы, которые получают позитивный заряд — плюс-плюс, после чего они пытаются расцепиться, и если такая капелька попадает в огромный объём жидкости, меняется физическое свойство всего вещества, поменяется даже физическое свойство вашей крови, если вы будете пить такую воду, у вас по-другому начнут работать сосуды, лимфа… И это касается не только воды — любой жидкости: бензина, топлива, мазута. Кстати, это одна из инноваций, которой я сейчас занимаюсь; ведь я руковожу институтом инноваций, и то, о чём я вам рассказываю — одна из разработок, которую мы сегодня внедряем в промышленность.

- О других можно рассказать?

— Можно. Вы знаете, что не существует эталона нанометра? Что никто не может измерить эту величину? А вот мы создали эталон, который работает не в вакууме, а в воздухе, измеряя величины, начиная с одной десятой нанометра. Это революция в технике, в электронике, в связи. Когда я рассказал об этом американцам, они сначала не поверили, но потом сказали: «Мы вышлем за вами самолёт, чтобы вы смогли встретиться с Баффетом». Баффет ведь человек альтруистический, он будет финансировать это изобретение, если его не смогут финансировать у нас, только для того, чтобы подарить его миру. И это правильно. Потому что в нашем случае речь идёт об эталоне, а эталон не может принадлежать одной стране. Я уверен, что мы получим за наше открытие Нобелевскую премию. Так что следующее интервью будете брать у меня в роли Нобелевского лауреата, я это обещаю.

- Вы упоминали, что под Вашим крылом начинал свою карьеру главный на сегодня инновационный спонсор России Вексельберг. Обратились бы по старой памяти к нему за протекцией в плане продвижения Ваших открытий, да и вообще…

— Обращался, но с Вексельбергом мы разошлись в 2004 году. Я тогда ему говорил о проектах, сходных со Сколково, однако ему они показались преждевременными. Конкретно я предлагал создать Центр всемирных инноваций на базе Курчатовского института, у которого есть для этого миллион квадратных метров необходимой площади; и Курчатовский институт с Велиховым шёл на это, предлагал свои услуги, и Вексельбергу оставалось только дать своё добро и согласовать мою инициативу по инстанциям. Но он сказал: «Это не интересно, мы сейчас занимаемся нефтью». Теперь, как видим, та его психология поменялась, но упущено 6 лет! За эти 6 лет за границу уехало полтора миллиона учёных, которых мы могли попытаться оставить на родине.

- То есть инновационного будущего у России отныне нет?

— Есть. Потому что, к счастью, инновации не измеряются ни количествами, ни штуками, ни сколковыми. Я очень люблю фразу, которую когда-то сказал Капица: «Появление Ландау оправдало все затраты на науку всего Советского Союза за всё время его существования». Так что если какое-то наше научное открытие выстрелит, оно окупит все наши затраты на инновации и уехавших учёных.

- Каково же Ваше личное будущее? Очередная эмиграция?

— Нет, зачем же? Кроме инноваций на родине я занимаюсь литературой, выпустил уже третью книгу в историко-мистическом жанре под названием «Тайны фрау Марии». Я дважды побывал в эмиграции, всё про неё понял. И могу сказать, что там совсем не сладко.

Беседовал Лев Сирин, Москва, «Фонтанка.ру»

Радиостанция Финам FM

слушать
(51:05)

 

cкачать
(35.1 Мб)

 

УСКОВА: Добрый вечер, дорогие друзья. Прямой эфир, Ольга Ускова, Андрей Черногоров. Андрюша, здравствуйте.

ЧЕРНОГОРОВ: Добрый вечер.

УСКОВА: У нас сегодня замечательный вечер. Я обещаю, что будет очень- очень-очень интересно, мне уже очень интересно. У нас сегодня в гостях Артем Михайлович Тарасов, генеральный директор Института инноваций, первый официальный советский миллионер, предприниматель, основатель компаний «Трансаэро» и вот еще на три листа. Я не буду все это перечислять. Автор замечательных книг, вот книгу «Миллионер» я сегодня начну читать. И есть еще художественная литература, да, Артем?

ТАРАСОВ: Да, вышли сейчас две книги, «Тайны Фрау Марии».

УСКОВА: Ну, в общем, я не знаю, как все это уместилось в одном человеке. По моему представлению, в студии должно было сидеть 8 человек, но вот сидит один человек, все это в нем. И мы сейчас все это будем по одному человечку вытаскивать. Артем, добрый вечер!

ТАРАСОВ: Здравствуйте. Ну, вы такие авансы дали зрителям…

УСКОВА: Какие? Все по-честному.

ТАРАСОВ: Как мне теперь себя вести? Я уж не знаю…

УСКОВА: Зрителям Интернета тоже, да, вас смотрят в Интернет…

ЧЕРНОГОРОВ: То есть, вас можно слушать по радио и смотреть в Интернете на finam.fm.

УСКОВА: Да. Значит, дорогие друзья, большое вам спасибо за письма, мне очень приятна эта поддержка, особенно из регионов, мне очень приятно, что нашу программу слушают в записи в регионах. Мы влияем на руководство компании «Финам» для того, чтобы они начали вещать в Хабаровске, и так далее, потому что мы знаем как бы, насколько там много нашей публики. Мы вместе с вами.

Итак, Артем, вы безумно интересный человек. Я подошла, когда работала с вашим материалом, с двух сторон. С трех. Как человек, как предприниматель и как женщина. И вы знаете, вы меня заинтересовали сразу с трех сторон, понимаете. Вот и как женщину, потому что… Ну, Остап Бендер отдыхает, в хорошем смысле этого слова. Ну, то есть это мужская позиция, то есть вы ничего не боитесь, вы никого не боитесь, у вас не существует границ ни в политическом, ни в бизнес-смысле. Вы выдвигались кандидатом в президенты России, значит, вы знали, что надо сделать со страной. Вы выдвигались кандидатом в Петербурге и в Красноярске. И вы, будучи партийным, занялись крупным бизнесом в совершенно нормальном таком американском стиле.

ЧЕРНОГОРОВ: И первым легализовались.

УСКОВА: Да, и заплатили партийные взносы! Это потрясающая история!

ТАРАСОВ: Вот сразу здесь хочу прервать вас, Ольга. Я никогда не был членом партии.

УСКОВА: Не были в партии? А почему вы тогда взносы платили?

ТАРАСОВ: Потому что это легенда, она прицепилась ко мне, и всю жизнь меня преследует.

УСКОВА: А, это же не вы, это ваш заместитель платил!

ТАРАСОВ: Это мой заместитель.

УСКОВА: Ой, расскажите, Артем, а то мы переврем чего-нибудь и будет нехорошо.

ТАРАСОВ: Рассказывать здесь нечего, это все было в прошлом веке, это совсем давно.

УСКОВА: Ну, преданья старины далекой.

ЧЕРНОГОРОВ: История повторяется, знаете. Партия возрождена уже.

ТАРАСОВ: Да. Если «Единая Россия» начнут платить взносы, то они, наверное, побьют мой рекорд потенциальный. Так что…

УСКОВА: Очень быстро, да, сразу же побьют. А какой был рекорд у вашего заместителя-то тогда? Сколько он заплатил?

ТАРАСОВ: Ну, немножко он заплатил – 90 тысяч рублей, это 3% от зарплаты в 3 миллиона. Но дело в том, что с меня взяли 180 тысяч. За бездетность – 6%.

УСКОВА: А средняя-то зарплатка была 120 рублей.

ТАРАСОВ: У кого?

УСКОВА: В среднем по стране-то.

ТАРАСОВ: По стране, наверное, да.

УСКОВА: Ну да, так что нормально.

ЧЕРНОГОРОВ: Расскажите просто кратко, что такое первый советский миллионер. Как вам удалось им стать, и как эта слава появилась за вами?

ТАРАСОВ: Вот появилась из-за этого случая, конечно. Потому что мы пошли оправдываться. И, слава богу, что меня пригласили во «Взгляд», потому что иначе бы нас расстреляли. Вообще-то не так смешно, потому что 93-я статья, часть 3-я, нам ее пришили, специально нас подводили под эту статью, где расстрел за какие-то особо крупные хищения.

И так бы и случилось, если бы я не появился во «Взгляде». Потому что первый раз общественное мнение было услышано. Потому что до этого страна общественное мнение выражала просто в голосовании – поднятие руки. И вдруг оно разделилось пополам. Я получил два мешка писем: в одном мешке было написано «расстрелять на Красной площади»…

УСКОВА: Это сволочь, буржуй…

Артем Тарасов

Артем Тарасов

ТАРАСОВ: Но в другом – «сделать немедленно премьер-министром». То есть, промежуточных мнений не было, понимаете.

УСКОВА: Так и до сих пор, вы знаете, народ не изменился в этом смысле.

ТАРАСОВ: Да, я знаю. Но получилось так, что Горбачева это страшно испугало, потому что разделились мнения даже в Политбюро. Меня поддержал, естественно, Яковлев, меня поддержал Лигачев (у него был сын или внук кооператор), меня поддержал Чебриков, и так далее.

ЧЕРНОГОРОВ: На чем вы заработали первые миллионы?

ТАРАСОВ: Заработали мы честно, поэтому ничего не боялись, потому пошли в открытый бой как бы с открытым забралом. И выиграли, кстати, арбитражный суд у Минфина СССР. А заработали мы очень просто. У нас были программисты, которые сейчас составляют мировую элиту софта, они…

УСКОВА: Женя Веселов. Ведь это у вас…

ТАРАСОВ: Женя Веселов, Антон Чижов…

УСКОВА: Женя, если вы слушаете – позвоните, привет вам.

ТАРАСОВ: Женечка, да, привет большой. Это люди, которые сегодня цвет программистского сообщества мирового. И они все работали в Государственном вычислительном центре Академии наук, вот как раз получая 130 тысяч, 120 тысяч рублей зарплату. Я стал им…

ЧЕРНОГОРОВ: 130 рублей. Без нулей.

ТАРАСОВ: Без нулей, да. Но я стал им платить 36 тысяч, 40 тысяч. В то время, можете представить, сколько это было, когда «Мерседес» стоил 12 тысяч. Вот за один месяц 3 «Мерседеса». И, конечно, эти ребята, создавая свои продукты… А мы научились их продавать, мы их продавали государственным организациям всяким, частным лицам. Мы компоновали компьютеры программными комплексами, специально целевыми, делали это все для 142 заказчиков, в числе которых НПО «Энергия», всевозможные военные «ящики», центры. Поэтому, конечно, наша продукция была очень востребована.

ЧЕРНОГОРОВ: Как сейчас говорят – «инновационная».

ТАРАСОВ: Вот сейчас говорят обо всем «инновационная», но на самом деле…

УСКОВА: Между прочим, Артем был, я раскрою тайну, вот это кажется, что инновации Медведев придумал, а совсем не так. В 1990 году был Инновационный центр при Совете Министров РСФСР, и, Артем, даже короткое время, насколько я знаю, вы там возглавляли чего-то. Да?

ТАРАСОВ: Понимаете, там была другая совсем подача немножко. Там не говорили о модернизации страны, а говорили о конверсии, что вот у нас огромная махина производства военного, надо срочно что-то делать. И, конечно,

конверсия никуда не пошла в Советском Союзе. Потому что как только военные заводы начали вместо танков производить холодильники, цена на эти холодильники была равна цене танка.

Поэтому ничего не случилось.

Но на самом деле попытка такая была, и люди думали, и люди сейчас думают, что делать со страной. Всегда это происходило. Тем не менее, это меня завело, завело надолго, на целое 30-летие, наверное. И я сейчас этим занимаюсь, и это очень рискованное занятие. И я знаю, что вы, Ольга, к этому имеете отношение…

УСКОВА: Да, рискую точно так же как и вы.

ТАРАСОВ: Поэтому я сейчас как живу? Я сейчас обеспечил себе некое стабильное существование финансовое в России, а все остальное тратится на вот эти рискованные, суперрискованные проекты, зато я живу безумно интересно.

ЧЕРНОГОРОВ: А что стало с вашими первыми инвестициями, такими как компания «Трансаэро», «Русское лото», «ИнтерАгро» и прочими компаниями, к основанию которых вы имели отношение?

ТАРАСОВ: Ну, все по-разному. Когда мне пришлось эмигрировать, «ТРАНСАЭРО» переименовалось в новое «ТРАНСАЭРО», где мои акции исчезли.

УСКОВА: А не обидно?

Артем Тарасов

Артем Тарасов

ТАРАСОВ: Нет, конечно, ну что вы.

УСКОВА: Вы считаете, что это естественно?

ТАРАСОВ: Да люблю я всех, кто делает успех в жизни, потому что это единственное, на что можно равняться и к чему стремиться.

УСКОВА: А у нас здесь были «ТРАНСАЭРО».

ЧЕРНОГОРОВ: У нас были коллеги…

ТАРАСОВ: Был Плешаков, был Гуртовой, эти ребята. Дай бог им счастья, не в этом все дело. В «Русском лото» я потерял свою долю потому что «Русское лото» очень долго было «чеченским лото»…

УСКОВА: По-моему, так и есть.

ТАРАСОВ: Нет, сейчас чеченец Малик Сайдуллаев, который содержал это все в руках, продал эту компанию, сейчас она принадлежит другой организации. А Малик успешно делает «Казахское лото». Он уехал, и в Казахстане бум такой идет…

ЧЕРНОГОРОВ: Ну, здесь-то запретили игорный бизнес.

ТАРАСОВ: Нет-нет, лото не запретили, здесь оно до сих пор идет. Вообще это несчастье, 17 лет будет в этом году с запуска этой программы, которую я запустил в 1994 году. И, вы знаете, я сделал что? Я моего друга поставил ведущим. Миша Борисов, Михаил Борисов…

УСКОВА: Я помню, я помню. Андрей не помнит, я помню.

ТАРАСОВ: Так вот, он работает 17 лет без отпуска, потому что каждую неделю он должен записать лото. 17 лет без отпуска, представляете?

ЧЕРНОГОРОВ: Почему вам пришлось уехать, что случилось?

УСКОВА: А я знаю, почему. Я сегодня обедала с одним очень высокопоставленным представителем силовых структур, и когда он узнал, какой сегодня будет эфир, он мне сказал: «Да, мы за ним 5 лет по-честному гонялись». Расскажите, Артем, как вообще…

ТАРАСОВ: Нет, ну, Андрей, это естественная, нормальная реакция человека, когда тебе предлагают пересидеть в Лондоне или в тюрьме. Ну, что надо выбирать? Когда лично…

ЧЕРНОГОРОВ: У нас есть пример человека, который выбрал другое.

УСКОВА: Ну, он не выбрал, он не понял, что с ним происходит, он переоценил свои силы…

ТАРАСОВ: Этот человек, его обманули, я больше знаю информацию. Ему пообещали, что он не сядет. А вот, к сожалению, там второй человек сидит – это мой ближайший друг – Платон Лебедев. Это честнейший человек, один из немногих талантливых людей, которых я знал в жизни, и его мне бесконечно жалко. А я, значит, уехал, чтобы не сидеть в тюрьме, чтобы не подвергаться бандитским нападениям. Были же лихие 90-е…

УСКОВА: В принципе, могли ведь и в Лондоне достать.

ТАРАСОВ: Ну, Лондон – это местечко такое, все уже раскусили…

УСКОВА: А вы первый его раскусили, да?

ТАРАСОВ: Я был первый. Я когда садился в кэб, была такая пауза дикая: «Из Москвы, из России у нас?», «Горбачев велик», – сразу мне говорили.

УСКОВА: Они любят его, да?

ЧЕРНОГОРОВ: Они-то любят, для них-то он сделал хорошее дело.

ТАРАСОВ: Нет, ничего он не сделал для Лондона, но его любят. А сейчас это, конечно… Сейчас там три газеты, сейчас там радио, сейчас там есть канал телевизионный русскоязычный в Лондоне.

УСКОВА: Такая диаспора уже простроенная, да?

ТАРАСОВ: Да.

ЧЕРНОГОРОВ: А какие-то бизнесы вы основали, будучи в Лондоне? Как-то вы на их жизнь смогли повлиять?

ТАРАСОВ: Ну как, я, конечно, адаптировался, Андрей. Пришлось. Сначала это была жизнь на чемоданах, то есть желание вернуться. Но оно преследует человека, которого выдавливают…

УСКОВА: А правда есть желание вернуться?

ТАРАСОВ: Когда выдавливают из страны, конечно, это ностальгия, это желание вернуться.

УСКОВА: Артем, ну а почему? Вот почему? Сейчас же мир такой весь… Это же раньше не было информации с родины, а сейчас же все в Интернете, все в телевизоре.

ТАРАСОВ: Ну, сейчас уже XXI век, а тогда это был XX. Мы были люди – продукты совдеповские, советские.

УСКОВА: Ну а чего, березок не хватало?

ТАРАСОВ: Мы просто не могли жить, мы были неприспособленны к Западу. И мне пришлось адаптироваться, учиться. Я там поехал в Wharton School, там я сдавал экзамены, защищал диссертацию, иначе бы я не адаптировался. Я все-таки 8 лет прожил на Западе, это много.

УСКОВА: А жена-то английская или русская?

ТАРАСОВ: Жена у меня была русская, которая стала английской и осталась там, и мы разошлись, я ей оставил дом в Кенсингтоне, и все нормально.

ЧЕРНОГОРОВ: То есть жена смогла адаптироваться?

ТАРАСОВ: А жена была готова к этому, она мечтала, она читала эти журналы, она читала книги. Она заговорила на английском так, что никто не верил, что она не англичанка, понимаете. Она стремилась к этой жизни, ну и дай бог ей удачи. Она хороший скульптор, она сегодня проводит там выставки скульптуры. И, в общем, дай бог, все в порядке. А я не мог адаптироваться, потому что мне это навязали. Когда вам что-то навязывают и говорят: «Адаптируйся…»

ЧЕРНОГОРОВ: Внутренний протест возникает.

Артем Тарасов

Артем Тарасов

ТАРАСОВ: Конечно, моментально. Психологическая ломка. Я понимаю, как себя сегодня чувствует Чичваркин, Березовский, все эти люди. Конечно…

УСКОВА: А вы общаетесь там с ними?

ТАРАСОВ: Ну, я общался с Березовским. Он пришел ко мне и говорит: «Помоги, я тут приехал только что, а ты уже здесь живешь». Это начало самое его эмиграции. А потом он перестал общаться, потому что ему страшно на самом деле. Бывали уколы зонтиков, умирали люди, и Литвиненко умер как-то странно. Теперь он предпочитает не встречаться с людьми, которые приезжают из России. Я Бориса понимаю, я был в таком же состоянии.

ЧЕРНОГОРОВ: Я напоминаю телефон нашего эфира: 65-10-996. Подключайтесь к нашей дискуссии, у нас в студии Артем Тарасов.

УСКОВА: Ну, вот я просто хочу сказать, что мы Артема насилуем на предмет воспоминаний, они ему, наверное, осточертели уже, потому что все интервью…

ТАРАСОВ: Действительно. Вы знаете, настолько уже, да…

УСКОВА: Вот. Поэтому, Артем…

ТАРАСОВ: Я, кстати, книгу написал именно для того, чтобы, знаете, в яму опуститься, все рассказать, и закрыть и зарыть. Я сейчас в XXI веке, и действительно процветаю. И вот тут я уже адаптировался…

УСКОВА: Но книжку-то можно где-нибудь купить? Скажите нашим слушателям…

ТАРАСОВ: «Миллионера» купить нельзя, он уже…

УСКОВА: Уже нельзя? А может быть, еще раз переиздадим?

ТАРАСОВ: Предложили мне «АСТ»… Кстати, я реально над этим думаю, потому что права у меня.

УСКОВА: Ну, так и надо переиздать.

ТАРАСОВ: Наверное, да, потому что люди спрашивают. Кстати, вы начали с того, что вашу передачу должны слушать в разных регионах. Вы знаете, где вас слушают? В Хьюстоне, в Техасе, вас слушают в Америке.

УСКОВА: Да вы что!

ТАРАСОВ: Да. И когда я сегодня сказал своим партнерам, что я…

УСКОВА: Нам их Хьюстона письма не приходят. Хабаровск пишет, Владивосток пишет, а Хьюстон – нет.

ТАРАСОВ: Когда я сказал, что я иду в «Финам FM«, мне сказали: «Ой, господи, это же реальная, правильная станция, которая…» Мой друг, владелец крупной корпорации, которая очищала вот этот Мексиканский залив от разлива нефти, он сказал. Единственная радиостанция, которая оперативно получала информацию и передавала в эфир – это была «Финам FM«. И мы ее все там слушали, а я всем переводил. Представляете?

ЧЕРНОГОРОВ: Кстати, никакой цензуры.

УСКОВА: Никакой цензуры. Здесь фантастические люди, нас не ограничивают в программе. Только матом запрещают ругаться, но иногда вырывается.

ЧЕРНОГОРОВ: Что, конечно, тяжело.

ТАРАСОВ: Не в этом дело, цензура, не цензура, но просто хороший комплимент реально основан на основе…

УСКОВА: Спасибо большое.

ЧЕРНОГОРОВ: Приятно слышать. Давайте выведем наших слушателей. Добрый вечер, вы в эфире. Представьтесь, пожалуйста.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер. Сергей меня зовут.

УСКОВА: Здравствуйте, Сережа.

ТАРАСОВ: Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Хотел задать вопрос. Вот бизнес в 90-х и бизнес в 2000-х – это разные вещи? Мог ли человек, который добился успеха в бизнесе в последние десятилетия, достичь такого успеха в 90-х?

ЧЕРНОГОРОВ: Трудно ли адаптироваться?

ТАРАСОВ: Сергей, на самом деле я по голосу понял, что вы знаете ответ на этот вопрос!

УСКОВА: Нет, это молодой голос…

ТАРАСОВ: Но все равно это небо и земля. У нас сегодня страна, в которой бизнес исключительно тяжело делать. У нас сегодня богатые…

УСКОВА: То есть тяжелее, чем в 90-е?

ТАРАСОВ: Да, конечно.

Богатые богатеют, бедные беднеют. И у нас такая тенденция, и, в принципе, это не зависит от бизнеса как такового, понимаете, это зависит от некоей неправильной структуры власти.

ЧЕРНОГОРОВ: От тех сигналов, которые власть посылает.

ТАРАСОВ: Нет, власть… Вы знаете, вот я всегда думаю, когда начинают критиковать Медведева, Путина, я думаю все-таки, что эти люди, достаточно обеспеченные в жизни, они действительно хотят сделать что-то хорошее стране. Ну, статус обязывает. Если бы вы были на этом месте, какой бы вы были…

УСКОВА: Ну да, все-таки в историю надо с чем-то войти.

ТАРАСОВ: Нет, это люди, искренне желающие этого. Но структура власти настолько неправильно существует, настолько она против развития страны выстроена, что они не могут ничего сделать. Поэтому, когда спрашивают о том, как вести бизнес в России, я говорю: «Никак, потому что структура против бизнеса».

Ведь попытки, помните, реформации, реформирования административной власти в 2007 году или в 2006, чем это кончилось? Они поручили это дело тем же чиновникам, они реформировали, исходя из своих интересов. И сегодня мне жалко этих людей. Вот я все время смотрю выступления, я искренне верю нашей сегодня власти, желанию, ну, по крайней мере, верхнему эшелону. Потому что других-то мотиваций уже нет в жизни, нужно сделать хорошую страну. Это колоссальная ответственность на самом деле.

И я скромно пытался, предлагал варианты структуры этой власти, сначала просто изменить структуру, причем, оставив все их желаемые приоритеты, оставив стабильность, оставив вертикаль власти, пожалуйста. Оставив еще… Вот любые приоритеты выписать, все равно структуру можно переориентировать на помощь развитию страны. И я честно взял и написал письмо Медведеву, я честно получил ответ: «Ваше предложение отправлено на экспертизу…» Не помню, в какое-то министерство. У меня эта бумажка лежит, да.

Я ничего больше не получил, но, вы знаете, у меня такое удовлетворение – я сделал все, что мог. Сергей, слышите меня? Я для вас сделал все, что мог, я пытался это предложить, но раз люди…

УСКОВА: Ну, мы надеемся, что Дмитрий Анатольевич вас услышит и все-таки найдет ваше письмо.

ЧЕРНОГОРОВ: Давайте еще один звонок… Добрый вечер, вы в эфире. Представьтесь, пожалуйста.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, меня зовут Игорь.

УСКОВА: Здравствуйте, Игорь.

СЛУШАТЕЛЬ: Очень приятно слышать такого позитивного собеседника. Мой вопрос следующий: три самых ключевых совета для человека, который желает уехать из России, и хочет побыстрее адаптироваться за рубежом. Спасибо большое.

ЧЕРНОГОРОВ: Отлично, Игорь, спасибо.

УСКОВА: Ну что же, честный вопрос, во всяком случае.

ТАРАСОВ: Подумать еще раз, желаете ли вы действительно или нет. Потому что там вас никто не ждет, и там не так сладко, как вам может показаться.

УСКОВА: Первый совет – подумать. Так, второй?

ТАРАСОВ: Второе. Если уж все-таки вы подумали и поняли, то нужно выбрать страну и выучить все настолько досконально, чтобы вы могли сказать, как проехать от Бостона, допустим, до Майями Бич, сколько это стоит, какие рейсы, на каком транспорте вы можете добраться. Буквально вот так. Если вы таким образом изучите страну, вы можете попробовать адаптироваться.

УСКОВА: Второе – подготовиться как следует.

ТАРАСОВ: Подготовиться. Ну и третье – подумать еще раз.

УСКОВА: Правильно, согласна! Артем, как будто вот, знаете, как будто вы изнутри меня говорите. Фантастика просто! Давайте перейдем к настоящему времени, к этому веку.

ЧЕРНОГОРОВ: Вот вы уже не посоветовали делать бизнес.

УСКОВА: Да, а при этом вы пытаетесь заниматься бизнесом, занялись предпринимательством.

ТАРАСОВ: Нет, нет. Я вам скажу, как я живу здесь. Меня все спрашивают: «Научи, как ты так существуешь». Во-первых, я хорошо разместил свои деньги в России.

УСКОВА: Да? Приятно слышать! Не всем так везет!

ТАРАСОВ: Нет, просто продумал и все. Потому что кризисы, они кризисами… Вот сегодня есть три инструмента на рынке, в которых можно разместить деньги: это депозиты банков, это ПИФы…

УСКОВА: Кстати, депозиты тоже уже какие-то гнусные стали.

ТАРАСОВ: Вот смотрите, ПИФы…

УСКОВА: 4% там в депозитах.

ТАРАСОВ: 7%, да. Это кошмар. И он будет снижаться, то есть, этого инструмента нет, согласен.

ПИФы – этого тоже нет, потому что они пытаются обмануть. И третье – недвижимость в виде квартиры. Это страшное дело, все уже поняли, что это такое.

Я уже не говорю там, игра на биржах – это вообще негарантированная, не расчетная…

УСКОВА: Да, мы же про лото с вами не говорим!

ТАРАСОВ: Что делать, куда же разместить? Вот я, знаете, нашел очень простую вещь. Я нашел очень хорошую компанию, которая занимается тем, что продает вам коммерческую недвижимость. Если у вас есть свободный миллион долларов, например, вы покупаете некую недвижимость, в которой находится продовольственный магазин или поликлиника. Какой бы кризис не случился, магазины у нас закроются в самую последнюю очередь, это уже будут совсем кранты, то есть до этого не доходит. Поэтому вы имеете стабильного пользователя вашей недвижимости, который платит деньги.

Вот «Gremm Group», есть такая компания, которой я отдал в управление свои деньги, и я стабильно получаю 20% ежегодно, независимо от бизнеса, и это стабильный… Потому что я не занимаюсь ни эксплуатацией помещений, ни ремонтом, потому что это делает арендатор, я не боюсь, что моя парикмахерская закроется из-за того, что упадут цены на нефть…

ЧЕРНОГОРОВ: А почему вы доверяете этой группе?

ТАРАСОВ: А потому что я посмотрел, это очень хорошая группа, очень честно построенная, она абсолютно прозрачная. Никаких там нет сложностей, и очень простое, простое…

ЧЕРНОГОРОВ: То есть, в конечном счете, вы советуете коммерческую недвижимость?

ТАРАСОВ: Я советую. Сегодня это наиболее стабильная, интересная инвестиция в России. Другого я ничего не могу посоветовать. Это первое. Второе. Я сегодня действительно участвую в создании еще одной, совершенно другой компании, где я председатель совета директоров. И я очень горжусь тем, что мы сделали за 1,5-2 года.

УСКОВА: Так все-таки вы компанию-то делаете. То есть, бизнес-то можно делать?

ТАРАСОВ: За 1,5 года мы сделали уникальную компанию. Как ни странно, это компания по обслуживанию транспорта, но она настолько интересная…

УСКОВА: Артем, вы знаете, у нас сейчас…

ЧЕРНОГОРОВ: Давайте повесим сейчас такую многообещающую паузу и через несколько мгновений вернемся в эфир.

ЧЕРНОГОРОВ: Итак, мы продолжаем. Ольга Ускова, Андрей Черногоров. У нас в гостях Артем Тарасов. Телефон: 65-10-996. И мы сейчас выведем радиослушателей в эфир. Добрый вечер, вы в эфире.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте.

ЧЕРНОГОРОВ: Пожалуйста, ваш вопрос.

СЛУШАТЕЛЬ: Я хотел прокомментировать по поводу любителей уезжать за рубеж. Совет первый – прочитать и реально ознакомиться с той ситуацией, которая там происходит. Совет второй – запастись самым необходимым. Потому что когда это все подорожает или произойдут, так сказать, события, должны быть какие-то консервы, еда, «Дошираки».

Что касается ситуации России, то у нас, как показывает практика, рулит сейчас высокотехнологичное производство. У меня есть пример перед глазами подобной компании. Мало того, что они давят конкурентов иностранных, так они еще на экспорт продают продукцию. Просто у нас…

УСКОВА: Спасибо большое.

ЧЕРНОГОРОВ: Сергей, спасибо. На самом деле интересная позиция, потому что мы до этого думали, что у нас высокотехнологичной продукции нет…

УСКОВА: Не рулит.

ТАРАСОВ: Я тоже не знал об этом, но теперь буду искать эту информацию. Но на самом деле мы не побоялись создать транспортную компанию, понимаете, среди таких ужасных совершенно ситуаций, которые у нас в Москве есть. И мы сегодня вот обслуживаем… Я вам просто перечислю, вы сразу поймете. «Deutsche Bank», «Coca-Cola»…

УСКОВА: Грузовые перевозки, пассажирские…

ТАРАСОВ: Нет, нет, нет. Это корпоративные перевозки. Вот мы реально для вашей компании, например, Ольга, можем в 3-5 раз, ну, в 3 точно, сократить все расходы.

УСКОВА: Немедленно возьму после этого телефон. Это дикая проблема у нас, это постоянно…

ТАРАСОВ: Мы берем на себя аутсорсинг, у нас ни один не работает шофер из такси, у нас все работают москвичи, с пятилетним стажем, все в галстучках. И мы не просим…

УСКОВА: Как в Лондоне все?

ТАРАСОВ: Лучше! В Лондоне такой компании нет. И когда мы подъезжаем, подаем вам машину, мы не просим денег за подачу машины. Вы платите регулярно только за то, сколько километров она проехала, и все отслеживается через GPS.

УСКОВА: Какой у вас парк?

ТАРАСОВ: У нас парк – 90 машин. Самые лучшие машины, чистые, причем разобранные по всей Москве. Больше того, мы же международная компания. Мы сейчас обслуживали G-20, вот эту встречу, и получили…

УСКОВА: У Андрюхи вот в последний раз в «Командире» сперли «iPhone».

ТАРАСОВ: Ну, вот представляете, да? «Командиры» эти все, это близко не стояли, потому что мы не берем деньги за то, что… В общем, смотрите, Андрей, я правда вам рекомендую. Я там не потому, что… Мне нравится вот красиво… К чему я сейчас все это клоню? А к тому, что мне это дает возможность заниматься абсолютно ненормальным бизнесом, который называется «инновации». Вот я получаю эти деньги, я все засаживаю туда, я вот трачу…

УСКОВА: А в чем там инновационность?

ЧЕРНОГОРОВ: В чем инновационность этого бизнеса, расскажите.

ТАРАСОВ: Знаете, очень интересно. Вот я живу очень интересно, правда. Дело в том, что какой-то один из великих сказал, что одна идея внедренная может перевернуть все человечество. Ну, вот сколько таких примеров? Социальные сети, вообще сам Интернет, мобильный телефон и так далее. Вот, поверьте,

у меня сейчас есть 5-7 таких изобретений отечественных, российских, которые могут перевернуть весь мир.

Я этим сейчас занимаюсь, понимаете.

ЧЕРНОГОРОВ: Хорошо. Давайте подключать радиослушателей. 65-10-996. Добрый вечер, вы в эфире.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, меня зовут Владимир.

ТАРАСОВ: Здравствуйте, Владимир!

СЛУШАТЕЛЬ: Я, честно говоря, до сегодняшнего вечера не знал о существовании Артема, как бы очень случайно услышал…

УСКОВА: Вы, наверное, очень молодой человек.

СЛУШАТЕЛЬ: Мне 25 лет.

УСКОВА: А, ну да, понятно.

СЛУШАТЕЛЬ: Да, наверное, молодой считается. И мне очень приятно услышать такую позицию, потому что… Я хотел вот высказаться по поводу этих вопросов про эмиграцию еще куда-то. Вот этот феномен, что люди, которые чего-то добились, они сразу хотят уехать, потому что здесь плохо, здесь плохо платят, плохие условия. Это все глупости. Потому что…

УСКОВА: Ну, Владимир, Артем-то наоборот вернулся, он вернулся из Лондона в Россию.

СЛУШАТЕЛЬ: Это прекрасно, это восхитительно, очень приятно слышать таких позитивных людей.

ЧЕРНОГОРОВ: Понятно. Какой вопрос будет к нашему гостю?

СЛУШАТЕЛЬ: У меня вопрос будет такой, что… Насколько вот он считает перспективным в Москве развитие именно какой-то сферы обслуживания, скажем так, нетрадиционной? Подача автомобилей без абонентской платы. Вот еще можете назвать в качестве своих прогрессивных идей какие-то подобные…

УСКОВА: Посоветовать что-то, да, понятно.

СЛУШАТЕЛЬ: Да, что-то посоветовать. Какие-то интересные, но очень прикладные проекты, вот на ваш взгляд.

УСКОВА: Спасибо вам большое.

ЧЕРНОГОРОВ: Артем, какие идеи вам не жалко для наших радиослушателей?

ТАРАСОВ: Нет, идей не жалко, но вот что бы я посоветовал. Вот сейчас все говорят об инновациях. На самом деле это… Ну, я не знаю, как помягче сказать, на вашей станции можно все говорить?..

УСКОВА: Все, да, да.

ТАРАСОВ: Мне кажется, что это просто распиливание денег.

УСКОВА: Это очень мягко, это очень мягко!

ТАРАСОВ: Настоящие изобретатели сегодня не востребованы.

УСКОВА: Мы тут так нежно не говорим!

ТАРАСОВ: Понимаете, вот

под этой маркой инноваций пытаются построить некий заказник такой, заповедник. Я называю это «показательный колхоз».

Ну, раньше такие были.

УСКОВА: Потемкинские деревни, да.

ТАРАСОВ: Да. Специально на Запад ориентированные, которые ни во что не ставят нашего российского изобретателя, считая, что все умные уехали, все глупые остались, и все потерялось, все школы разрушены. Эти несчастные люди, они участвуют в тендерах, я сам участвовал много раз в тендерах, понимая, кто выиграет заранее. Понимаете. Потому что, мне кажется, участвуя в тендере, любой изобретатель должен получать деньги, а не делиться этими деньгами.

Я к чему веду? Вот сейчас слушатель задал вопрос о том, чем заниматься. Поищите этих брошенных людей. Очень маленькая сумма нужна для человека с изобретением, чтобы изобретение стало продуктом. Когда объявляют, что выделены миллионы, сотни миллионов – это вызывает у меня просто шок и смех. Потому что есть определенные стадии, легко рассчитываемые, как инновационный продукт становится товаром.

ЧЕРНОГОРОВ: И для старта нужно совсем немножко.

ТАРАСОВ: Конечно. Я вам даже скажу эти цены…

ЧЕРНОГОРОВ: И главное даже такой ресурс есть. Kulibin.org этот ресурс называется, который поддерживает «НАИРИТ», и там 2,5 тысячи инноваторов предлагают свои проекты, которые до сих пор не нашли еще пока финансирования.

ТАРАСОВ: Вот видите, Андрей. А у меня, например, сейчас в фонде, вот в этом институте дикое что-то творится. Десятки в день приходят мне предложений. Я читаю эти изобретения… Я не могу раздвоиться, но я выбираю нечто, что перевернет мир на самом деле. И вот в последнее время я занимаюсь тем, чтобы продлить жизнь человека до 200 лет. Вот реально. Вы можете в это верить или нет, но мне сейчас… Вот посмотрите на меня, я выгляжу на свои 60…

УСКОВА: Нет, вы выглядите…

ЧЕРНОГОРОВ: Вы моложе выглядите.

ТАРАСОВ: Но я сдал кровь последний раз – мне 48, биологический возраст.

УСКОВА: Ну, вы так и выглядите, кстати.

ЧЕРНОГОРОВ: Артем, вы зарядили нашу аудиторию таким оптимизмом. Вот…

УСКОВА: Люди просятся к вам на работу.

ЧЕРНОГОРОВ: «Куда присылать резюме? Без шуток, хочу на работу к Артему Тарасову».

ТАРАСОВ: Дорогие мои, ну вот я еще раз говорю, я сегодня деньги трачу на изобретателей.

Я стараюсь из их идеи сделать продукт, а потом этот продукт предложить знаете куда? Пусть меня осуждают, как хотят, но на Запад. Потому что на Западе есть рынок для этого продукта, а у нас в России – нет.

Он остается российским, эти люди не уезжают на Запад, но когда они пообивали пороги у Чубайсов и Вексельбергов и поняли, что там никому они не нужны…

ЧЕРНОГОРОВ: Люди, которые обивали пороги у Чубайса, у нас недавно были на радио.

ТАРАСОВ: И что они говорят?

ЧЕРНОГОРОВ: Говорят о том, что и вы говорите.

УСКОВА: У нас все-таки немножко другая позиция, во всяком случае, у «НАИРИТ». Мы деремся. Мы деремся и кое-что побеждаем. Мы очень много тратим крови и сил…

ТАРАСОВ: Ну, вот я этим занимаюсь целыми днями…

ЧЕРНОГОРОВ: Вот отпускать 100 миллионов, чтобы они просто уплыли, это…

УСКОВА: Артем, мы вам поможем, давайте это делать вместе.

ЧЕРНОГОРОВ: …Пока рано. Так, давайте еще звонок, пожалуйста, в эфир. Добрый вечер.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер, меня зовут Роман. Добрый вечер, ведущие, добрый вечер, Артем. Очень интересная передача, и очень интересно услышать мнение человека, который вернулся на самом деле, и пытается здесь что-то делать и прогрессировать. Скажите, пожалуйста, Артем, а куда можно с собственными изобретениями обращаться непосредственно в ваш фонд? То есть, он как-то называется или?..

ТАРАСОВ: Я сейчас вам отвечу…

ЧЕРНОГОРОВ: Спасибо, Роман.

ТАРАСОВ: Роман, мы выбрали несколько направлений. И, к сожалению, охватить другое мы уже не можем. Мне присылают разные двигатели. Мы не занимаемся механикой, хотя жизнь заставляет. Мы занимаемся биологией с наклонностью в медицину, то есть человек и все, что связано с человеком. Мы, например, дошли до понимания того, что вся медицина должна где-нибудь через лет 5-7 умереть как таковая, потому что сегодня эта отрасль настроена на то, чтобы послать вас в аптеку, чем чаще, тем лучше.

УСКОВА: Или к хирургу.

ТАРАСОВ: Или к хирургу за деньги. Понимаете, а мы начали лечить болезни без медикаментов, и у нас это все происходит и получается. И нанотехнологией я занимаюсь, потому что я нашел заказчика себе – это «РЖД». В «РЖД» это понимают, и мне в «РЖД» дают возможность внедрять целый ряд проектов. Мы сейчас там…

ЧЕРНОГОРОВ: То есть в обход «РОСНАНО», напрямую…

ТАРАСОВ: Я хочу сказать, что вот эта масса, которая ко мне приходит, сельскохозяйственных продуктов, понимаете, там новых товаров народного потребления, машин, двигателей и так далее, я, во-первых, в силу ограниченности своей квалификации… Я всего лишь физик-акустик, я могу разобраться в чем-то. Сейчас я становлюсь уже медиком, гомеопатом, если хотите. Но я очень многого не могу сделать. И я не могу вам сказать: «Присылайте мне на сайт все, что возможно». Мне пишут именно туда, мне пересылают, я получаю иногда 40…

УСКОВА: Артем, назовите сайт.

ТАРАСОВ: Сайт: artem-tarasov.ru. Туда приходит иногда до 40-50 писем в день. Но когда я узнал, что Биллу Гейтсу пишут 3 миллиона в день, я порадовался: я могу еще прочитать все, и на все ответить.

УСКОВА: Если биомедицина или нанотехнологии – это к вам. Все остальное шлите на kulibin.org.

ТАРАСОВ: Давайте. У вас kulibin.org? Я обязательно туда…

УСКОВА: Да, зайдите к нам, посмотрите.

ТАРАСОВ: Я вам буду пересылать туда по 25 патентов в день.

УСКОВА: Не страшно!

ТАРАСОВ: Хорошо.

ЧЕРНОГОРОВ: Давайте, поехали дальше, выведем в эфир… Добрый день, добрый вечер, вы в эфире. Представьтесь, пожалуйста.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер. Это Геннадий из Подольска. Я хочу предложить Артему следующее. Не какое-то прикладное изобретение, а побороться за систему изменения внедрения инноваций. То есть, вот конкретно одна из моих, так сказать, разработок. У меня есть патенты, все, я не буду ничего рассказывать. Значит, сегодня выделяются большие деньги на инновации, но эти деньги неправильно выделяются. Дальше они распределяются, не поймешь как…

УСКОВА: Неправильно распределяются, я бы так сказала.

СЛУШАТЕЛЬ: Да. Они и выделяются неправильно. Они выделяются министерством для федеральных целевых программ, понимаете…

УСКОВА: Геннадий, давайте мы сделаем так. Очень интересная тема, мы по ней будем делать отдельную программу. Вы, пожалуйста, пришлите на «Финам FM» все свои координаты, мы вас пригласим в студию. Спасибо за звонок.

ТАРАСОВ: Вы знаете, Ольга, я бы хотел одну только вещь сказать. Вот если бы взять эти деньги, которые выделяются и выделены, и сделать порционное распределение… То есть, есть первая стадия подготовки инновационного продукта. В чем оно заключается и сколько стоит? Любого. Это патент, защита, это экспертиза (лучше западная и российская), это, возможно, работающий опытный образец или доказательство работы. Все. Это уже продукт и товар. Стоимость этого товара в 10 раз больше, чем затрат.

УСКОВА: Первый человек, который так четко сформулировал. Это фантастика, Артем, это потрясающе!

ТАРАСОВ: Сколько на это затрат требуется? 100 тысяч долларов – максимально, даже если вы хотите экспертизу Оксфорда, и Кембриджа, и Гарварда, и чего хотите. 100 тысяч максимально. Стоимость – минимум миллион долларов. В 10 раз.

УСКОВА: А куда же накрутить откаты? Вот вы сейчас…

ТАРАСОВ: Не знаю. Следующая стадия, что идет следующее за этим? Следующая стадия абсолютно понятная, она называется НИОКР, то есть это разработка технологии производства вот этого товара, который уже доказано работающий, и разработка технологического плана его выпуска, то есть привязка к производству, если это производство.

Или другой способ, если это продажа где-то за рубежом, то есть вот процесс его проектирования. Он стоит 500 тысяч, 400-500 тысяч, все, больше нельзя истратить, долларов. Но когда у вас готовый НИОКР, есть уже опытная партия несколько штук, и вы знаете, где производить… Я вам сейчас дам конкретные примеры из того, что мы уже сделали.

УСКОВА: Очень важно, давайте, да.

ТАРАСОВ: И, значит, это уже стоит… Затрата полмиллиона долларов стоит минимум 5 миллионов, а то и 10, а то и 15. Все зависит от того продукта, который вы сделали. И так далее. Понимаете, на каждой стадии разработки есть абсолютно четкая порционность. Вот если эти деньги разложить на порции, то когда выделяется на разработку какой-то доклинической стадии исследования лекарства от рака 200 миллионов долларов или миллиарды какие-то… Ребята, ну что вы делаете? Когда в Сколково проходит… 16 проектов недавно опубликованных, 3 профанации. Я знаю просто…

УСКОВА: Да, я готова подписаться. Когда 400 миллионов выделяется на словарный поиск, это просто… Ну, покрываешься пятнами просто от этого.

ТАРАСОВ: И эти деньги нельзя оправдать никак. И нормальные изобретатели, они боятся этого на самом деле. Они говорят: «Вы знаете, Артем Михайлович, нам ровно надо столько, сколько надо. Мы не собираемся заработать, наша идея в другом – мы создали свое дитя, мы потратили на это огромное количество энергии душевной, если хотите, любой. И мы хотим, чтобы это существовало, чтобы мы увидели внедрение. Мы не хотим уезжать за границу, но мы хотим, чтобы это появилось. Потому что человечество остается без этого».

И вот к чести западных организаций, структур в Англии, в Америке, они как раз все время занимаются разработкой механизма, который не дает исчезнуть, утонуть идее, если эта идея направлена на то, чтобы люди лучше жили в мире. Сегодня это главное. Эти инфраструктуры создаются именно с этой целью. Вот надо было тратить деньги на создание такой инфраструктуры, которая могла бы вот это все охватить. И на второе – это порционность выделения денег. Когда-то у нас был фонд Бортникова, он выделял 25 тысяч долларов. Это ничего. Они не могли довести продукт даже до первой стадии продажи.

Я вот по мере своей возможности довожу это до двух стадий. Вот я сейчас еду в Китай. В Тайване я заказал устройство. Ну, первое устройство такое, очень интересное, давайте я вам немножко расскажу. Когда заболевала дочь или жена императора в Китае много-много, 2 тысячи лет назад, вызывали врача и говорили: «Вот, друг, лечи. Если к вечеру ей не станет лучше, мы вынуждены отрубить вам голову».

УСКОВА: Нормальная мотивация.

ТАРАСОВ: Нормально, да. «Только лечить вы будете ее странным способом: вам нельзя с ней разговаривать, ее видеть нельзя и трогать нельзя. Она будет за ширмой, а вы ее к вечеру должны вылечить». И бедные китайцы, чтобы остаться живыми, придумали способ диагностики: они просили ее завязать вокруг запястья шелковую нитку и протянуть ее через ширму, и брали ее в рот, и чувствуя пульс этой особы, они определяли по пульсу огромное количество болезней. По пульсовой волне.

ЧЕРНОГОРОВ: Да, в авиационной пульсометрии это уже запатентованная технология на самом деле.

ТАРАСОВ: Прекрасно, Андрей. Мы сделали прибор, который будет сейчас выпускаться массовым производством, огромный интерес в Америке, в Англии. Вы просто одеваете браслет, причем для женщин очень красивый браслет, для мужчин похуже, и носите маленький приборчик, который сообщает вам прямо на ваш iPhone и куда угодно. Если что-то случилось, то он просто вызывает врача. Значит, там вся…

УСКОВА: То есть, вы уже дошли до образца?

ТАРАСОВ: Да. Там вся сложность была, знаете в чем? Мы не сердце свое слышим. Вот если бы мы слышали все время стук нашего сердца, мы бы с вами умерли. И мы также точно не слышим пульс. И вот придумали датчик, который снимает эту пульсовую волну. А дальше у нас все есть. Двухтысячелетняя история вот этого… Даже у нас пытались преподавать пульсологию в медицинском институте.

ЧЕРНОГОРОВ: Баевский. Был такой ученый.

ТАРАСОВ: Правильно. И книжки есть. А знаете, почему не пошло? Потому что студент-отличник иногда, не обладая слухом, не мог ничего определить. Китайцы ставят три пальца на пульс, и ты должен запомнить, как стучит пульсовая волна. Все. А теперь мы даем такой прибор. Вот, пожалуйста. Затраты на все это до начала выпуска составили где-то 200-250 тысяч долларов. Сегодня таких приборов, на наш взгляд, нужно, ну, миллиардов 8 как бы. Стоимость этого прибора…

ЧЕРНОГОРОВ: Взгляд у вас оптимистичный.

ТАРАСОВ: А почему нет? Вы представляете…

УСКОВА: Да имеете право, конечно.

ЧЕРНОГОРОВ: Нет, рынок надо оценивать, конечно, широко.

ТАРАСОВ: И так далее, понимаете. Я сегодня занят реально вот этими интересными вещами…

УСКОВА: Ну, это был первый проект, который мы… Ну, похожий проект, Андрей на нем учился, он инвестировал. Очень интересная тема.

ТАРАСОВ: Ну, очень хорошо, очень хорошо. Но мы сегодня довели это… Вторая, Андрей, кстати, очень интересная, забавная штука… Я сейчас пытаюсь говорить о тех вещах, которые интересны телезрителям, не вдаваясь в сложные нанотехнологии. Второй прибор мы сделали в Китае, он тоже начинает выпускаться с апреля – это прибор фэн-шуй. Вот мы сегодня неправильно сидим. Для каждого из нас есть…

УСКОВА: А, по-моему, очень неплохо!

ТАРАСОВ: Нет, есть правильные направления географические…

УСКОВА: А вы в это вот верите, да?

ТАРАСОВ: Вы знаете, я не хочу подвергать сомнению, этой теории тоже 2 тысячи лет.

УСКОВА: Ну и что? Мало ли 2 тысячи лет разводок держится.

ТАРАСОВ: Нет. Я лег, положил компас себе на грудь, и я увидел, что я сплю в направлении «преждевременная смерть и сплошные финансовые неудачи». И чтобы повернуть кровать, мне нужно ее вертеть из угла в угол. Что я сделал?

ЧЕРНОГОРОВ: А у многих квартира не позволяет кровать поставить по-другому…

ТАРАСОВ: Андрей, правильно мыслите. Так вот, я сделал прибор, который ворочает магнитное поле под кроватью. Я поменял полюса…

ЧЕРНОГОРОВ: А, это путь хитрого человека, да.

ТАРАСОВ: Я поменял полюса. Скоро эта штука будет в продаже. Знаете, кто заинтересовался покупкой?

ЧЕРНОГОРОВ: Китайцы?

УСКОВА: Светлана Медведева!

ТАРАСОВ: «Wal-Mart». Он сказал, что ему нужно миллион штук в месяц.

УСКОВА: Они сделали предзаказ, да?

ТАРАСОВ: Да. И больше того. Вы знаете, сколько потратили в Тайване от слушания моей идеи до запуска производства? 3,5 недели. Сколько это стоило мне?

ЧЕРНОГОРОВ: Американцы действительно в этом плане повернутые, они раскупят эту штуку, правда раскупят. То есть, я сам поверил в это, правда…

УСКОВА: Только что!

ТАРАСОВ: Во-первых, я вам в апреле передам и просто подарю это. Потому что это можно подкладывать эти коврики магнитные, меняющие, под любой стул и делать правильные переговоры.

УСКОВА: У него очаровательная девушка, ей обязательно нужна вот эта штука, она просто нужна, да.

 

ЧЕРНОГОРОВ: 65-10-996. Подключайтесь, Артем Тарасов у нас в студии. Значит, вопрос с сайта пришел от вашего сына. Филипп Тарасов спрашивает…

УСКОВА: Вы что, не видитесь в обычной жизни?

ЧЕРНОГОРОВ: «Что вы скажете сегодняшней молодежи?»

УСКОВА: Скажите своему собственному сыну!

ТАРАСОВ: Филипп, я тебя очень люблю, поскольку ты у меня один единственный. Он сейчас работает в Сочи, ни больше, ни меньше на строительстве. То есть он… Там японская фирма, где его взяли…

ЧЕРНОГОРОВ: Значит, он тоже миллионер?

ТАРАСОВ: Нет, ему 21 год, он работает в лизинговой японской компании, которая сдает в лизинг трактора. И сегодня он уже учится на экскаваторщика. То есть, мне очень нравится…

УСКОВА: Как интересно жизнь сложилась. А почему он пошел?..

ТАРАСОВ: А ему очень хорошо, ему там нравится, он работает там…

УСКОВА: Девушки там нравятся или что?

ТАРАСОВ: Он еще не успел, он только уехал две недели назад. Поэтому… Я хорошо отношусь к Филиппу, к молодежи. Я очень счастлив, что мой сын счастлив, потому что ему очень трудно было здесь адаптироваться. Вот ему, прожившему 10 лет в Англии и потом 2,5 года…

УСКОВА: Оказаться в Сочи – это как кошмар!

ТАРАСОВ: 2,5 года в Арабских Эмиратах в университете, который он бросил успешно. Он сейчас доволен до смерти. Потому что он всю жизнь хотел жить в России, а сейчас он самостоятельный, у него должность. Он закончил бизнес-школу в Англии. То есть, это хороший бизнес-план…

ЧЕРНОГОРОВ: А как это, закончил бизнес-школу и экскаваторщиком пошел работать?

ТАРАСОВ: А он в компании лизинговой японской, крупной…

УСКОВА: В Англии хорошему не научат, я поняла.

ТАРАСОВ: Простите, процветающая компания, у них 400 экскаваторов сегодня сдано в эксплуатацию. Он может не учиться сам, но он хочет повысить квалификацию, понимать, как его машины эксплуатируются.

ЧЕРНОГОРОВ: А, в этом плане.

ТАРАСОВ: Конечно, конечно.

УСКОВА: То есть, он хочет просто пройти всю цепочку от начала до конца?

ТАРАСОВ: А как же. Это очень похвально, и, слава богу.

ЧЕРНОГОРОВ: Он будет заниматься бизнесом?

ТАРАСОВ: Он блогер, он ведет свой сайт…

УСКОВА: Вы похожи?

ТАРАСОВ: Я похож, но мы расходимся в одном мнении. Он говорит: «Чего вы все дергаетесь, ребята? В 2012 конец света, осталось 2 года. Живите, нормально, не занимайтесь возней всякой».

УСКОВА: А почему он решил, что конец света?

ТАРАСОВ: Ну, потому что там вот…

ЧЕРНОГОРОВ: Календарь майя и все такое.

ТАРАСОВ: Конечно. Общение с космосом. «Но, – говорит, – вы не волнуйтесь, я для этого пришел в мир, чтобы вас спасти».

ЧЕРНОГОРОВ: Понятно. Так а молодежи-то что скажете?

ТАРАСОВ: Молодежь сегодня очень хорошая. И плохо, что они живут в такой среде, в таком environment…

ЧЕРНОГОРОВ: А за границу надо уезжать учиться?

ТАРАСОВ: Ну, учеба…

ЧЕРНОГОРОВ: Не то, чтобы эмигрировать, а вот просто поучиться опыту. Это полезно?

ТАРАСОВ: Вот с Филиппом это вредно оказалось. Потому что он закончил бизнес-школу, а когда приехал сюда, нужно было нострифицировать его диплом как-то. Я пошел в Министерство образования, мне сказали: «У него нет среднего образования». Я говорю: «Подождите. Бизнес-школа лондонская, 10 лет учебы». «Это никак не соотносится к нашему диплому. Он же не сдавал ЕГЭ, поэтому у него нет среднего образования. У него нет среднего образования, чего вы хотите от нас?» Ну, вот такой бред, понимаете.

ЧЕРНОГОРОВ: Понятно, то есть…

ТАРАСОВ: Так что учить детей, а потом сюда привозить работать – они будут без образования. Если не найдете японскую фирму, которая в лизинг чего-то сдает, их могут не взять на работу.

ЧЕРНОГОРОВ: Хорошо, давайте еще наших слушателей подключим. Добрый вечер, вы в эфире. Представьтесь, пожалуйста.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер. Валерий.

УСКОВА: Здравствуйте, Валерий.

ТАРАСОВ: Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: У меня к Тарасову такой разговор совершенно нормальный. Я за его, так сказать, деятельностью слежу, наверное, года с 1991. Очень приятно, что все хорошо, все нормально. И я рад за него.

ТАРАСОВ: Спасибо, спасибо большое.

СЛУШАТЕЛЬ: Скажите, Артем. Я играю на саксофоне. Я пробовал заниматься и бизнесом, и всем, чем угодно. Но все это, знаете, так прошло, что… Валерий, это не твое, играй на саксофоне. Я очень хорошо играю на саксофоне, на уровне там Бутмана, но у меня фамилия другая немножко. Вот скажите, вы можете, ваша фирма или ваш какой-то фонд может мне помочь записать диск?

УСКОВА: Мы вам поможем. Пришлите, пожалуйста, на «Финам» свои контакты, мы вам поможем.

ТАРАСОВ: Давайте, Валера, так, действительно, послушают на «Финаме», если это здорово – пустят в эфир. Представляете. Вот вам и выход…

СЛУШАТЕЛЬ: Вы знаете, я не могу. У меня есть такой фрагмент, он буквально 30 секунд.

ТАРАСОВ: Ну, это мало.

СЛУШАТЕЛЬ: Очень хороший фрагмент, такой рабочий.

УСКОВА: Вы в Москве, Валер?

СЛУШАТЕЛЬ: Я в Москве, да.

УСКОВА: Ну, приезжайте на «Финам», послушаем вас вживую, с саксофоном.

СЛУШАТЕЛЬ: Хорошо.

УСКОВА: Спасибо, спасибо.

ЧЕРНОГОРОВ: Интересно, что человек в этом плане попробовал и нашел себя совершенно в другом.

УСКОВА: Нет, а вообще классно. Пусть приезжает, действительно, запишем человеку диск. Чего тут такого-то, если талантливый человек.

ТАРАСОВ: Я был недавно на концерте Козлова, он уже, конечно, у нас пожилой человек. Вы, наверное, не знаете, Андрей?

ЧЕРНОГОРОВ: Нет, я не увлекаюсь.

УСКОВА: Нет, я знаю, Козлова, конечно, он великолепный…

ТАРАСОВ: Это чудо совершенное, да…

УСКОВА: Но все-таки после американских музыкантов…

ЧЕРНОГОРОВ: Вот «Джаз-клуб» в Нью-Йорке, где играют совершенно какие-то неизвестные никому негры, но так играют!

ТАРАСОВ: Но о нем тоже знают там. Это выдающийся человек. Когда-то мы ходили на него, я не знаю, на закрытые концерты, когда он повторял «Иисус Христос суперзвезда»…

УСКОВА: Нет, понимаете, дело не в этом. Природа чернокожего человека другая. И вот то, что касается джаза, белому человеку не догнать никак. Это, я думаю, что это пересекается с сексом, меня это очень интересует…

ТАРАСОВ: Вот мой сын, кстати, давайте ему поможем на «Финам FM«. Он рэп пишет на двух языках – на английском и на русском. Читает вообще что угодно без остановки часами…

ЧЕРНОГОРОВ: У него уже начинается такая же бурная биография как у вас. В японской компании экскаваторщиком и пишет рэп.

ТАРАСОВ: Да. Так что можно его пригласить почитать.

УСКОВА: Обязательно, да.

ЧЕРНОГОРОВ: Значит, еще в текущую, скажем так, действительность окунемся.

УСКОВА: Артем, у меня один короткий вопрос. Мы сейчас все наблюдаем ситуацию в Японии, она совершенно, она не оставила никого в мире равнодушным. В первую очередь по поведению японцев, оно уникально. Я не знаю насчет других…

ЧЕРНОГОРОВ: Очень интересная история в этом плане, как организация общества. У нас, как только что-то случается, через 30 минут показывают перекошенное лицо нашего руководителя, который говорит, что я поставлю везде web-камеры, буду лично за всем наблюдать, сделаю 10 антикризисных штабов, и вот сейчас мы это все решим.

У них премьер-министр выступил с обращением через 8 часов, то есть наутро выступил, при этом все службы организовались, и всю ночь работали в экстренном режиме автоматически.

ТАРАСОВ: Андрей, в Советском Союзе вообще не было Министерства по чрезвычайным происшествиям. Это, кстати была одна из программ наша тогда, демократическая – сделать такое министерство. Слава богу, хоть какие-то идеи, которые я тогда высказывал, осуществились. И, слава богу, что хоть такой орган есть. Ситуация в Японии показала хрупкость нашего мира, ребята. И на самом деле страшно говорить, но вдруг мой сын прав, чего мы все дергаемся?

УСКОВА: Да ну, это все…

ЧЕРНОГОРОВ: С этим пониманием жить же не хочется.

ТАРАСОВ: Дай то бог, дай то бог. Я хочу дергаться все равно до самого конца!

УСКОВА: Нет, я хочу сказать, что никому не дано знать про конец. Это… И любая теория…

ТАРАСОВ: Но, конечно, это показало… Очень удивительно. Такая страна, видите, и вдруг такая хрупкость.

ЧЕРНОГОРОВ: Давайте все-таки, поскольку у нас программа сейчас подходит к концу, я напомню, у нас в гостях Артем Тарасов, первый советский, русский миллионер, официальный. Основатель компании «Трансаэро», «Русское лото», «ИнтерАгро» и многих других. Вот вы…

ТАРАСОВ: Издательство «Коммерсант» вы забываете. Мне очень-очень приятно читать «Коммерсант», и меня помнят, меня любят там.

УСКОВА: Вы с Демьяном общаетесь сейчас?

ТАРАСОВ: Демьян меня любит и я его. Так что…

УСКОВА: А вы не печатаете там экспертную колонку?

ТАРАСОВ: Вы знаете, мне писать невозможно. Я настолько занят, что я боюсь на себя взять такую ответственность, а потом не написать один раз. Мне тяжело, понимаете.

УСКОВА: Ну, хотелось бы, конечно, увидеть вашу колонку в «Коммерсанте».

ЧЕРНОГОРОВ: Давайте как-то резюмируем нашу сегодняшнюю дискуссию. У нас аудитория очень деловая, они как бы предприниматели, которые ждут, собственно, от вас какого-то посыла. То есть, вот, все-таки, стоит ли заниматься в России бизнесом? И как бы, что вы можете им порекомендовать?

ТАРАСОВ: Во-первых, предпринимателям нельзя сказать ничего иного, потому что они по своей структуре, по характеру они ничем не могут другим заниматься. Вот кто-то может играть на саксофоне, а предприниматель, ему нельзя сказать «не занимайся бизнесом», он просто не сможет жить. Точно так же, как мне нельзя сказать «не занимайся предпринимательством», даже не бизнесом, а пытаться новым чем-то… Поэтому, да, все равно, несмотря ни на что, надеясь на лучшее, стараться быть оптимистом.

Ну и, понимаете, можно критиковать, я еще раз говорю, правительство, но нужно ему желать всего хорошего, потому что… Критика правительства это, знаете, признак интеллигенции.

УСКОВА: Нет, это легко ничего не делать и критиковать…

ЧЕРНОГОРОВ: А что такое интеллигенция, Ленин нам говорил.

УСКОВА: Итак, большое спасибо вам Артем, мы провели замечательный час. Он очень коротким всем показался, и нам, и радиослушателям, судя по вопросам.

ЧЕРНОГОРОВ: Да. И мы увидимся, услышимся с вами через неделю на «Финам FM» в 8 часов вечера во вторник.

УСКОВА: До свидания!

ТАРАСОВ: Спасибо, до свидания.

 

Читать полностью: http://finam.fm/archive-view/3838/

Умный нашёлся

07.02.2011      Персона
Артём Тарасов хочет сделать изобретателей героями нашего времени

Артём Тарасов — личность неординарная. В 80-годах прошлого столетия он стал известен как первый легальный советский миллионер. Позже управлял в Лондоне инновационным холдингом Kenmore Service.  Вернувшись в Россию, создал Институт инноваций. И нашёл поддержку в ОАО "РЖД".

http://www.gudok.ru/upload/imgs/201102/20110207_5_1.jpg

Всю свою жизнь предприниматель занимается инновациями

- Артём Михайлович, расскажите, что вас подвигло к сотрудничеству с ОАО "РЖД"?
— Очень интересное изобретение. Оно представляет собой добавку, которая создана гениальным, на мой взгляд, российским физиком-химиком. В основе новой технологии лежит способность любой жидкости, в том числе нефти, дизельного топлива, изменять свою структуру под воздействием, например, магнитного поля. Но память у жидкости очень короткая. Если убрать воздействие, она быстро его "забывает" и её структура вновь становится хаотичной. Наш изобретатель нашёл способ, как заставить жидкость навсегда запомнить это воздействие. Например, если два бензольных радикала из состава дизельного топлива зарядить одним зарядом — "плюс" или "минус", — молекулы будут стараться расцепиться, придут в движение, начнут осциллировать. Добавление одной капельки такого осциллятора обратно в жидкость заставляет весь её объём перенять поведение заряженных молекул, то есть двигаться в ритме с этим возбудителем. При этом меняются, по сути, все физические свойства жидкости, как говорят физики, снижается энтропия. А дальше чудеса: бензин и дизельное топливо с такой добавкой горят практически без выброса вредных веществ в атмосферу и с повышенной эффективностью делают свою работу. При этом расхода бензина или дизельного топлива может сократиться до 12%! Для РЖД это означает экономию в год более $1,5 млрд. И что важно, речь идёт не о присадке, которую надо перемешивать. Это, подчеркну, продукт нанотехнологии, микродобавка, её достаточно влить в топливо, например, один грамм на тонну.

Обо всём этом я написал в письме на имя президента РЖД Владимира Ивановича Якунина и старшего вице-президента Валентина Александровича Гапановича. Реакция оказалась моментальной. Было созвано совещание с участием заинтересованных структур, и мне предложили провести испытания. Именно этим мы сейчас и занимаемся. Сначала на Коломенском заводе в течение трёх месяцев каждый день по 8 часов гоняли дизели, установленные на стендах, в разных режимах с этой добавкой и фиксировали результат. Кроме того, на Западно-Сибирской железной дороге тепловозы должны пройти 50 тыс. км на этой добавке. Испытания курирует ОАО "Омский научно-исследовательский институт технологии, контроля и диагностики железнодорожного транспорта".

— Насколько я знаю, результаты пока весьма скромные.
— Показатели очень разнятся. Экономия дизельного топлива то выше 5,5%, то её вообще нет, то перерасход топлива превышает 25% и больше. Тепловозы с нашей добавкой прошли уже почти 40 тыс. км. На них установлен аппаратно-программный комплекс "Борт", который разработан Омским НИИ. Есть там датчики несанкционированного доступа к топливу, то есть слить его вроде бы невозможно. Сегодня в реальном времени можно наблюдать за движущимся тепловозом: его остановками, расходом топлива, нагрузкой. Но случается, что система "Борт" вдруг перестаёт работать: ломается датчик или выходит газоанализатор из строя. Выводы напрашиваются сами: залили топливо с добавкой — пошла экономия, не добавили активатор — экономии ноль, а вышел из строя датчик контроля доступа к топливному баку — перерасход 25%. Надо сказать, на Коломенском заводе тоже сначала были не те результаты, которые мы ожидали. Но когда приехал изобретатель и сам стал добавлять активатор и контролировать испытания, результат показал снижение выбросов вредных веществ в воздух на 60%.

О чём это говорит? Да, испытания ведутся очень серьёзно. Но, видимо, не всё мы пока учитываем. Дело в том, что эффективность добавки сильно зависит от того, насколько точно соблюдается её концентрация. Её нельзя просто плеснуть на глазок. В любом случае, если мы получим средний результат хотя бы в 3%, это уже будет экономия в год 450 тыс. тонн дизельного топлива для РЖД.

— В общем, изобретение важное, нужное, но, как водится, кто-то или что-то мешает получить эффект, на который рассчитывали.
— Подождём окончательного результата. На пути любого изобретения встаёт человеческий фактор. И нередко это связано с культурой проведения испытаний. Есть и другие проблемы, с которыми, я думаю, мы ещё столкнёмся. Дело в том, что внедрение любого новшества ущемляет чьи-то интересы. Если руководство ОАО "РЖД" мыслит прогрессивно, оно заинтересовано в экономии топлива, закупочная цена которого, между прочим, растёт каждый год на 22-24%, то его производитель заинтересован в обратном. Экономия не нужна и среднему звену любой корпорации, потому что оно не хочет брать на себя дополнительную работу. И директор котельной не заинтересован в экономии мазута, поскольку тогда сократится выделенный ему бюджет на закупку топлива. Есть и машинисты, которые, что скрывать, сливают мазут и продают. Такому человеку, конечно, наплевать на экономию. Как в этом случае нам зафиксировать объективный результат?

— Скажите, а почему вы стали вдруг заниматься инновациями? Потому что это сегодня модная тема?
— Я занимаюсь ими всю жизнь. Сам заслуженный изобретатель СССР, автор более 30 российских и зарубежных патентов. В конце 90-х годов при Совете министров был создан Инновационный центр, который мне предложили возглавить. А свой кооператив я создал в начале 1987 года. Он был третьим в стране. К сентябрю их насчитывалось уже 300000. И это стало самым настоящим инновационным прорывом. Позже управлял в Лондоне инновационным холдингом Kenmore Service, был партнёром Британской корпорации British Technology Group. В 2003 году Виктор Вексельберг, совладелец корпорации "РЕНОВА", предложил мне заняться развитием инноваций. И я возглавил компанию "Инновационные технологии РЕНОВЫ". Мы запустили тогда на ТВЦ интеллектуальное шоу "Умный нашёлся". Я сам его вёл. Мы старались сделать из изобретателей героев России. Причём давали слово всем изобретателям, чьи идеи прошли экспертизу на новизну и полезность.

Сегодня же работа официальных структур с новаторами построена на принципе: чьё изобретение лучше, тому отдаём и приоритет, и деньги. А что лучше: средство от рака или устройство против терроризма? По-моему, важно и то и другое. Но при существующем отборе за бортом остаются многие нужные стране изобретения. Их могут не выбрать по самым разным причинам: плохо оформили презентацию, эксперту не понравился автор+
Наша телепередача шла не в прайм-тайм, да и вышло их всего девять, но о ней очень быстро узнали изобретатели и стали обращаться ко мне. Каждый день приносили по 10-12 изобретений со всех концов России. И до сих пор люди пишут. Хотя всё реже. Одни уезжают на Запад, другие умирают. А молодёжь их ряды не пополняет. Быть изобретателем, инженером или учёным в России сейчас не престижно. У молодых другие приоритеты: быстрее и больше заработать денег.

— Но страна уже взяла курс на инновационное развитие. В России создаётся своя "Силиконовая долина" в Сколкове. Изобретения скоро будут востребованы.

— Я настроен не так оптимистично. На пути инноваций много подводных камней. Например, известны случаи, когда связанные с государством организации (не хочу их называть), проводят экспертизу изобретения и заявляют автору об отрицательном результате. А через несколько месяцев это изобретение всплывает в виде заявки на зарубежный патент. Российские изобретатели не дураки, многие скрывают свои ноу-хау, не регистрируют патенты в России и с опаской обращаются в "Роснано" и в "Сколково". Поскольку там принцип работы таков: отбирать изобретения и заниматься их внедрением будут западные фирмы. Кем сделана такая установка и почему — понятно. Большая часть нашей элиты уверена: мы сами ничего не способны произвести. Их ведь состояния сложились не на использовании научных достижений, а на купле-продаже природных ресурсов.

В одной из телевизионных программ, посвящённой инновациям, где я участвовал, прозвучала очень правильная идея. Да, пусть работают у нас крупные мировые корпорации. Но пусть они покупают российские изобретения под брендом "Сколково", а не используют за дёшево труд наших учёных на благо иностранных фирм. Тогда и Нобелевскую премию получат наши ребята. А иначе получится вся та же утечка российских ресурсов за рубеж, только более дорогих, чем нефть и газ.

— Как известно, масштабное привлечение западных компаний на выгодных для них условиях связано прежде всего с тем, что они в состоянии профинансировать внедрение новых разработок.
— На самом деле процесс этот не такой дорогостоящий, как его пытаются представить. Как правило, изобретательский коллектив — это два-три человека. Аренда лаборатории, оплата реактивов, защита изобретения и независимая экспертиза — всё это требует примерно $100 тыс. Проведение испытаний, доведение изобретения до промышленного запуска — ещё $500 тыс. И эти цифры характерны практически для любого интеллектуального продукта. Но это не миллионы и даже не миллиарды долларов, как заявляют некоторые наши специалисты по инновациям. Зачем им такие колоссальные средства, думаю, пояснять не надо+

Есть, скажем, Российская венчурная компания, которой государство поручило продвигать инновации. Она уже раздала миллиарды рублей фондам, занимающимся научными разработками. И практически ничего не получила взамен. Поэтому перестала раздавать средства, и создала собственный фонд. Но результат тот же. РВК утешает себя тем, что эффект появится не сразу. Но ведь известно, сколько требуется времени на создание интеллектуального продукта: от идеи до опытно-конструкторских работ и подготовки производства — 2-4 года.
СМИ писали, что структуры, сформированные Анатолием Чубайсом для развития инноваций, решила проверить Федеральная налоговая служба. Он сказал, что они организовались всего четыре года назад, приходите, мол, через 20 лет — тогда будет что проверять. Но темпы развития современного мира таковы, что промедление в продвижении научных достижений, как говорится, смерти подобно.

Американцы давно уже вывели формулу внедрения изобретения. Успешно это происходит только в случае, когда есть три субъекта: автор идеи, инновационный менеджер и финансист, который рискует и вкладывает средства в новую технологию. Причём все эти три независимых участника — профессионалы в своей сфере деятельности. Важнейшим участником этого процесса является менеджер. Изобретатель не может заниматься внедрением сам. Это не его работа, да и не тот у него психотип личности. А финансирование без инновационного менеджмента зачастую выливается просто в распыление средств, что, на мой взгляд, и происходит в нашей стране. Между тем задача менеджеров не ограничивается продвижением отдельных изобретений. Они должны создать рынок инноваций в России.

— А есть ли из чего его создавать? Оскудела ведь земля наша — за рубеж подались многие светлые головы.
— Судите сами: в 2009 году в мире было зарегистрировано 155 тыс. патентов. Из них российских — 500. Это примерно 0,32%. А 44 тыс. — американских. В 2010 году 22 крупнейшие российские компании получили около тысячи патентов, а одна лишь IBM запатентовала 5 тыс. изобретений! Утешает то, что патенты нельзя оценивать количественно. В той же "Силиконовой долине" из 1000 патентов внедряются только 7. Капица как-то заметил: затраты на всю советскую науку окупил один Ландау. Но он бы не появился, если бы не было соответствующей среды.

В Советском Союзе изобретательство было очень развито. Для этого специально ввели поощрения рационализаторов и изобретателей, знаки отличия и медали, выпускалась телевизионная программа "Это вы можете!", а одним из самых популярных изданий в стране был журнал "Техника — молодёжи", который рассказывал о разного рода открытиях. И как результат — "бум" изобретений. В своё время аналитики подсчитали, что если внедрить всё изобретённое в СССР до 1990 года, то весь мир мог бы благополучно развиваться ещё сто лет. Недаром японцы хотели купить все без исключения заявки на изобретения, зарегистрированные в Институте патентной экспертизы. Но сейчас от этого запаса практически ничего не осталось. Только за последние годы из страны, по некоторым данным, уехали 900 тыс. учёных. Их уже не вернуть. Надо создавать среду для новых творческих личностей и изобретателей.
Я нашёл способ, как это сделать. Он называется "Инновационный вызов" и нацелен на то, чтобы изобретатель стал героем нашего времени. Это должен быть мощный медийный проект. В его основе — телепрограмма, посвящённая изобретателям, каждый выход которой подхватывают печатные издания. Это создаст волну интереса к изобретательству, поднимет престиж этой деятельности. Появится место, куда потянутся остатки изобретательской мысли и талантов, где их встретит авторитетный экспертный совет, способный отделить мошенников, фантазёров от подлинных изобретателей. Уже целый ряд СМИ выразили готовность участвовать в этом проекте. Но пока мы не можем найти поддержки у власти, а значит, нет доступа ни к одному общероссийскому телевизионному каналу и финансированию. Властные инстанции молчат, хотя они в первую очередь должны быть в этом заинтересованы.

— А кроме добавки для топлива, которую сейчас испытывают на российских железных дорогах, вам есть чем ещё удивить человечество?
— У нас для благосклонного к инновациям ОАО "РЖД" есть много предложений. Например, гибридные тепловозы. Многие не верят в такую техническую возможность, а мы опробовали её на лифтах, на тракторах, автомашинах. Значит, она будет работать и на тепловозах. Как известно, маневровые тепловозы простаивают иногда до 6-7 часов в смену, да ещё с включённым дизелем. А он выбрасывает в атмосферу огромное количество грязи. Потом локомотив минут 20 тащит состав в депо и опять стоит. Есть люди, которые придумали способ, как заменить огромный дизель на два маленьких электромотора и систему суперконденсаторов. В нужный момент они создают требуемую тягу. Потенциальная экономия топлива и затрат энергии огромна. Есть у нас и разработки новых тяговых электродвигателей с применением постоянных магнитов, которые обладают более высоким КПД, меньшей массой и объёмом, возможностью передачи энергии торможения прямо на резисторы без преобразователя. Вообще, применение магнитных устройств на железной дороге сулит очень большие выгоды. Например, сегодня в стрелочных электроприводах применяются двигатели с фрикционной муфтой, имеющей малый ресурс работы и требующей постоянной регулировки. Мы предлагаем инновационный вариант — бесконтактный управляемый электродвигатель с постоянными магнитами. Это позволит забыть о ненадёжной муфте навсегда. Имеются у нас и разработки по увеличению эффективности тормозных систем, фильтров, мотор-редуктора и т.д. Это всё реальные элементы модернизации, которые существуют не на бумаге и не в головах учёных — они уже готовы к испытаниям и внедрению в отрасли.

Я считаю, что выбранный руководством страны курс на модернизацию и внедрение инноваций — очень правильный. Всё, что есть у нас хорошего, не должно умирать. Рано или поздно оно пробьёт себе дорогу, как пробивается чистый ручеёк сквозь камни и льды.

Беседовала Наталья Кузина,
спец. корр. "Гудка"

Цифры и факты
На 28 млрд руб. возрастут в 2011 году расходы на НИОКР в 22 самых крупных российских компаниях.
На 38 приоритетных проектов модернизации (компьютерные, ядерные технологии, космос, медтехника, энергоэффективность) и создание Центра инноваций в Сколкове в этом году будет потрачено 381,56 млрд руб., в том числе 53,4 млрд руб. из федерального бюджета.

Справка "Гудка"
— По доле расходов на НИОКР среднему уровню аналогичных зарубежных фирм соответствует только одна наша крупная компания — "Российские железные дороги". Она направляет на эти цели 0,4% выручки.
— В 2011 году планируется увеличить расходы на НИОКР на 20% — до 5, 75 млрд руб. в соответствии со Стратегией инновационного развития ОАО "РЖД".
— В перспективе доля инвестиций в научно-исследовательские работы возрастёт до 1% от доходов компании.

 

Нужно сделать очень простой шаг: дать бюрократу долю в каждом бизнесе


Интервью: Артем Тарасов

«Нужно сделать очень простой шаг: дать бюрократу долю в каждом бизнесе»

24.09.2007, 36 (77)


Время летит с устрашающей быстротой: первый публичный миллионер СССР через шесть лет выйдет на пенсию. Когда-то Артем Тарасов поразил воображение советских телезрителей зарплатой в 3 млн советских рублей. Сегодня миллионными зарплатами никого не удивишь, а на фоне «золотой сотни Forbes» Тарасов смотрится чуть ли не как музейный экспонат, обломок безвозвратно ушедшей эпохи. Современные русские миллиардеры стараются как можно меньше «выламываться» из окружающей их действительности, а Тарасов и в предпенсионном возрасте все тот же: авантюристичен, склонен к эпатажу, с неистощимой детской верой в силу завиральных замыслов и сумасшедших идей.

Что вы почувствовали, когда заработали первый миллион?

Ничего не почувствовал — весь миллион я раздал на зарплаты. Люди получали по 120-130 руб. в месяц, а тут я им дал по 30 000. Решение было осознанное, да и миллион был осознанным: я его получил не за одну сделку, не нахрапом, мы его накопили за длительное время, продавая софт. Именно разработчики этого софта, научные сотрудники, которых я переманил из НИИ в свой кооператив, и получили эти деньги. Теперь эти ребята — звезды Силиконовой долины. Чего стоит Женя Веселов, который придумал не только знаменитую программу «Лексикон», но и язык «Мастер», на котором он ее написал, язык, остающийся уникальным по сей день. [Антон] Чижов из той же когорты: его перу принадлежит программа мониторинга системы среднего образования США. Их эти деньги свели с ума (12 000 руб. стоил «Мерседес»), но не испортили. И я считаю, что правильно тогда сделал — ко мне потянулось еще больше талантливой молодежи. Например, Витя Вексельберг, знаете такого?..

Всю свою предпринимательскую жизнь вы имели неприятности с «органами». Согласны ли вы с тем, что КГБ сегодня правит Россией?

Я думаю, это так. В 1990 г. я предложил: в КГБ сидят профессионалы со знанием языков и западных реалий, делать им нечего, давайте переучим их на менеджеров за счет Союза кооператоров СССР. Мгновенно в печати генерал КГБ, начальник Московского управления, дал мне отповедь. Он писал: «Мы вас, толстосумов, достанем!» Зато позже я получил письмо с 70 подписями, и там тоже были генералы, полковники и майоры, которые писали о желании переучиваться.

Но если КГБ сегодня у власти, а люди из КГБ встали у руля корпораций, то получается, ваш план осуществился?

Нет, конечно. Сначала профессионалов растащили олигархи в свои охранные структуры, некоторые взялись крышевать, я этого не предлагал. При Путине структура быстро восстановилась, только объявили построение. Работники КГБ и ФСБ не мыслят себя вне строя. Из этого строя выдвигается один или другой на временное руководство, но при этом строй за спиной, рядом, вокруг, он никуда не девается.

Этим, кстати, и объясняется, что Путин не превращается в монарха, как ни пытается это сделать его окружение. У него есть Конституция, то бишь устав организации, которой он служит и которая называется «Россия», а Путин выдвинут в соответствии с уставом на руководство. И вдруг ему говорят: «А не хотите нарушить устав?» Конечно, он это себе позволить не может.

Плохо то, что в ФСБ умерла главная составляющая, которая превращала КГБ в большую силу. Люди из КГБ считали, что своей работой они делают великим Советский Союз. Люди работали не за деньги, а за совесть, как они ее понимали. Сегодня этой или другой совести в ФСБ нет. Потому что ее вообще трудно найти в России.

Чем занимаетесь сейчас?

Инновациями. Трудовая книжка у меня дома. Но в ряде организаций я консультант. Я этим живу в России и жду пенсии, которая наступит через шесть лет. На Западе есть пенсионный фонд, который мне пенсию сформировал, и теперь я, как в СССР, уверен в завтрашнем дне. Ращу сына один, семьи у меня нет.

Что у вас сегодня за проекты?

Они хороши тем, что никому не перекрывают дорогу. Меня никто не хочет достать, уничтожить, победить, у меня нет конкурентов, я именно по этому качеству выбираю проект. Я никому не интересен до момента, пока эти проекты не начнут приносить прибыль, а они уже на выходе.

Англичане через меня выходят сюда с уникальной продукцией: быстровозводимые мосты. На строительство уходит от 5 до 48 часов. С пролетом до 70 м, через любую реку. Присылают модули, и дальше местное население собирает мост, как конструктор LEGO. Стоимость его в 3 раза меньше, чем бетонного, долговечность сумасшедшая. Кому я этим перешел дорогу? Вроде никому. Все эти огромные АО «Дормостстрои» нам не соперники, они строят километровые мосты, а мы будем строить самые дефицитные, десятиметровые, где два села через реку напротив, а объезд — 20 км.

Вышла на меня организация, которая предлагает людям прожить еще одну жизнь. Полноценную. Через сто лет. Это не блеф. Берутся ваши обычные клетки, замораживаются, с вас снимают все осциллограммы, кардиограммы, все биоритмы, какие только сегодня можно зафиксировать. Потом журналисты составляют ваш портрет при жизни, портреты вашей тети, тещи, фотографии, все это в цифровой форме запаковывается вместе с клетками на сто лет.

Осциллограмма головного мозга дает большую вероятность того, что вам вернут память через сто лет, расшифровав осциллограмму. Возможность клонирования человека доказана, и через сто лет эта процедура будет повсеместно. И последний аккорд: в Швейцарии вам открывают счет, вы кладете туда €10 000 и пишете завещание — родственникам не отдавать, держать сто лет, истратить на мое клонирование.

Странная затея: клон не будет иметь никакого отношения к вашей личности.

Это не совсем так. Я специально изучал однояйцевых близнецов. Есть масса историй о том, как их разлучали при рождении, а потом они встречались через 20 лет: одеты абсолютно одинаково, оба закончили математическую школу с отличием, увлекаются гольфом и чувствуют на расстоянии, что происходит с братом.

При клонировании получится абсолютно идентичная копия всех ваших 46 хромосом. Да, существует душа, индивидуальность, но на 90% признаки человека можно повторить.

Сколько это будет стоить?

Для начала $30 000-49 000. Можно и в рассрочку — расплатитесь после смерти из стоимости страховки. Я первый сдам клетки, свои и своего сына. Аппаратура изготавливается в России. Почему швейцарцы и обратились. Они-то понимают, что замораживать тело целиком — это блеф. Клетки крови замораживаются со скоростью 1000 г/мин. У кожи другая скорость и т. д. Когда чудаков, которые верят рекламе, разморозят, отвалятся нос, уши, кристаллы льда разорвут сосуды.

Вы говорите, что признаки человека можно повторить на 90%, а вспомните Германа Стерлигова. В 1990-е он, как вы писали в своей книге, «болел деньгами и властью», а сейчас живет по «Домострою». Какое тут клонирование, когда Стерлигов 15 лет назад и сейчас — это два разных человека.

Он по складу ума авантюрист. В хорошем смысле — я сам такой. У него был период в жизни, когда он попал под страшное преследование. Бросив свою «Алису», он много лет был под прессингом сразу и криминальных, и криминально-милицейских структур. И это, я думаю, повлияло на его психику, потому что это очень сложно выдержать. По себе знаю, что такое, когда ты оглядываешься на каждое русское слово, вдруг услышанное в толпе в какой-нибудь Швейцарии или Англии.

А что Стерлигов тогда был такой жестокий… 15 лет назад у многих бизнесменов в арсенал применяемых средств входило даже физическое уничтожение конкурента. Если мы возьмем фирму с 20-летней историей, у каждой в корне найдутся такие случаи. Я называю эту эпоху первобытно-общинным капитализмом. Теперь мы в рабовладельческом капитализме. Патриции появились наследные, не дай бог чего про власть сказать, рабы появились, с которыми что хочешь делай, и продают у нас людей, и покупают. А идем мы к феодальному капитализму.

Эпохи меняются очень быстро, многие из рабовладельцев скоро станут феодалами, потом у нас наступит империализм, и мы придем наконец к нормальному социальному капитализму. В этом смысле Гайдар был прав, эволюция общества возможна, и в России она занимает не десятилетия и столетия, а годы.

Сколько еще просидит Ходорковский?

Он будет сидеть столько, сколько у власти будет ФСБ. А она задержится и на следующий срок. Ходорковского посадила система, а не Путин. Был период, когда все сидели на чемоданах, начиная от Вексельберга и заканчивая Дерипаской. Абрамович улетел, ему позволили, а остальные остались и ждали, что же будет. Эфэсбэшная власть стояла перед дилеммой: всех уничтожить и занять их места или устроить показательную порку, чтобы все пошли договариваться. Выбрали второй вариант, потому что поняли: первый им не по зубам, настанет коллапс экономики. Они испугались, что не смогут организовать эффективное управление. Взять тот же «

Газпром» — это же неэффективная управленческая структура. Хотя там оклады у людей, как на суперкоммерческих проектах.

Но знаете, что я заметил еще интересное в России? Частные корпорации совершенно обюрократились, они содержат такие жуткие непроизводственные структуры, которых в государстве еще поискать. Совершенно неработоспособные. Менеджеры, которые сидят на зарплатах, — бюрократы, им приходится постоянно демонстрировать начальству свою необходимость. И они вводят инструкции, устанавливают барьеры для прохождения идей, проектов. Поэтому крупные корпорации вынуждены нанимать западных менеджеров. Мне один парень говорил: «Хочу нанять директоров, чтобы они не разговаривали по-русски». Только такой может работать. Если он начинает понимать русский язык — все, надо его увольнять.

Кто вам импонирует из нынешних капитанов российского бизнеса?

Мне нравится Анатолий Карачинский (президент

IBS), который очень здорово выстраивает бизнес и поэтому имеет заказы

IBM,

Microsoft, но в то же время учредил очень эффективный венчурный фонд. Мне нравится Михаил Слипенчук из ИФК «

Метрополь», который не побоялся вложить деньги в английскую структуру, и теперь его английское подразделение является единственным сертифицированным брокером на Лондонской бирже, которым владеет россиянин. Нравится Владимир Дорохин из «РОЭЛ Групп», сколько бы о нем ни писали гадостей (Дорохина обвиняют в рейдерстве. — SM). Мне эти люди очень нравятся, потому что они опережают эпоху, смотрят вперед. Они уже в капитализме, перескочили через феодализм.

Кого еще назвать? Не знаю. Лукойл — нет…

Вы когда-то пытались стать губернатором Красноярского края. Зачем вам, бизнесмену, это?

Любой отдельно взятый регион можно трансформировать так, что он начнет развиваться быстрее соседей. Регион не должен быть сырьевым, это все неправильно.

Сегодня основной тормоз развития — то, что правящий бюрократический класс не заинтересован лично, материально в развитии среднего класса и малого бизнеса. Нужно сделать очень простой шаг: дать бюрократу долю в каждом бизнесе. На практике это уже есть, но точечно. На каждую отрасль нужно поставить заинтересованного чиновника. Я бы назвал это «бюропредпринимательство».

Но прежде нужна административная реформа. И я шел в губернаторы Красноярского края, чтобы сделать простую административную реформу. У мэра Лос-Анджелеса (4 млн человек населения) в аппарате работает 16 человек, да еще одна вакансия, долго найти никого не могут. У мэра Красноярска — 5800 сотрудников. Потому что мэр Лос-Анджелеса занимается только распределением бюджета и не пытается руководить жителями и инфраструктурой. Все остальное — дорожное строительство, канализация и т. д. — делают по тендерам частные фирмы. В Красноярске 10 районов, в них 10 управлений по образованию, по дорожному строительству, по озеленению и т. д.

У Лужкова, я думаю, если соблюдать ту же пропорцию, 120 000-140 000 чиновников, управляющих… ничем. Но поди скажи это Лужкову. Он в тебя просто пепельницу кинет, потому что он по-другому не может. К слову сказать, у него получается социалистическими методами не особенно мешать развитию капитализма в Москве. Но только у него одного в России.

Представим себе молодого человека с небольшими стартовыми деньгами, который в 2007 г. решил начать свой бизнес. Дайте ему несколько советов.

Выбрать себе род занятий такой, чтобы не попадать в конкурентную среду. Найти новую идею, новый ракурс. Это может быть даже не инновация в чистом виде, а, например, решение построить нечто там, где прежде никто ничего не строил.

А в плане прохода административных барьеров, конечно, очень сложно. Не знаю, что и посоветовать. Не может дружить сын мэра со всеми. Не может молодой предприниматель официально предложить мэру долю в бизнесе. Мэр скажет: забирай свою долю, плати мне быстро взятку и исчезай.






Миллионер остается россиянином








Происшествия Номер 125 от 06-07-93


 
Артем Тарасов отвергает обвинения


Миллионер остается россиянином

       В минувшую пятницу вечером Артем Тарасов прислал в редакцию Ъ из Лондона факс, в котором ответил на ряд пунктов вопросника, переданного ему через Интерпол от российских правоохранительных органов (Ъ сообщал об этом 3 июля). Сегодня ОТДЕЛ ПРЕСТУПНОСТИ приводит более подробные выдержки из письма Тарасова и его беседы с обозревателем Ъ ОЛЕГОМ Ъ-УТИЦИНЫМ.

Напомним, что после довольно долгого молчания имя Тарасова прозвучало в докладе первого заместителя прокурора России Николая Макарова в его отчете о проверке фактов, приведенных Руцким в докладе о борьбе с коррупцией. Речь, в частности, шла о якобы имевшем место хищении со счетов Внешнеэкономической ассоциации «Исток» (ей руководил в свое время Тарасов) $30 млн. В МБР и МВД России от комментариев отказались, а в прокуратуре сообщили только одно — уголовное дело возбуждено по факту, а не против конкретных лиц. Тем не менее через Интерпол Тарасову в Лондон был передан упомянутый выше вопросник, состоящий из 198 пунктов.

Как сообщил Артем Тарасов по телефону, вопросы в основном бессмысленны, и он не собирается вступать в объяснения с прокуратурой. В то же время в присланном факсе на некоторые вопросы он все же ответил.

«На все 198 я ответить не смогу и не хочу, — пишет г-н Тарасов в факсе, обращаясь к Макарову. — Ведь, надеюсь, не для новой книги прокурорских писателей Вы их спрашиваете?..

— Подавали ли Вы прошение в компетентные органы Российской Федерации о лишении Вас российского гражданства (вопрос Макарова)?

— Нет, душечка, не подавал. И что бы там ни случилось, с паспортом или без него, с Верховным ли Советом или с Парламентом, с президентом Горбачевым, с Ельциным или с чертом лысым — я был и всегда останусь россиянином, это и Богу не дано изменить. Так как не бумага, а чувства определяют сущность человека… Вы мне приказываете предъявить российским следователям разные бумаги, написанные в Москве во времена, когда я работал в ассоциации ‘Исток’ и даже раньше, когда Ваши предшественники раскручивали дело с кооперативом ‘Техника’. Это требования предъявить протоколы общих собраний, выписки из приказов, письма и контракты и прочее… я в кооперативе ‘Техника’, который угробили компетентные органы, уже не работаю с 1990 года, а в ассоциации ‘Исток’, которую угробили те же органы, — с марта 1991 года. Если осталась там где-то вся эта переписка после неоднократных обысков и конфискаций документов — Вам было бы ближе ее найти из Москвы, чем мне из Лондона. А вот приехать в Москву и помочь следствию, я, душечка, совсем в ближайшее время не стремлюсь и, самое интересное, не стремлюсь как раз по той причине, что именно Вы и те, кто с Вами, — меня очень в Москве ждут или, лучше сказать, поджидают… Я занимаюсь все последние шесть лет частным предпринимательством. Все мои организации — неважно, как они назывались, по сути своей были частными лавочками, в которых мы даже туалетную бумагу покупали из своего кармана, а не из кармана государства. Нельзя частные компании обвинять в нарушении законодательства Союза Советских Социалистических Республик. Это сегодня нонсенс и по смыслу, и по содержанию…»

Кстати, обращает на себя внимание тот факт, что 3 июля пресс-служба прокуратуры России распространила обращение к mass media, подчеркивая, что доклад Николая Макарова вовсе не несет в себе официальных обвинений в чей-либо адрес, но служит лишь основанием для начала ряда процессуальных действий.

Артем Тарасов: “Меня должны были убить где-нибудь в начале марта 91-го”

Из жизни миллионера

Его жизнь — это лихо закрученный детектив. С заказными убийствами, скрытой слежкой, угрозами. На излете 80-х о нем узнала вся страна. Одни завидовали, другие ненавидели, третьи возносили до небес. Только представьте: средняя “получка” гражданина Страны Советов — 150 рэ, пустые полки магазинов уже не удивляют. А он — нате вам! Поздним вечером в программе “Взгляд”: “Я миллионер. За месяц заработал три миллиона рублей”. Это было сродни разорвавшейся бомбе!

С тех пор прошло около двух десятков лет. И сегодня Артем Тарасов раскрывает “МК” все тайные стороны жизни первого миллионера.













…Мы договорились встретиться в одном из уютных ресторанчиков недалеко от Арбата. Я опоздала буквально на пару минут, и когда зашла в кафе, официанты вежливо сообщили: вас уже ждут. Артем Михайлович в меру сдержан, интеллигентен и как-то особенно спокоен.

— Артем Михайлович, когда-то вас называли исключительно миллионером. Сегодня требуется приставка “экс”?

— Сегодня я принадлежу к классу чуть выше среднего. Знаете, есть такой кофе, его варят в Сухуми: ниже среднего, средний, выше среднего и сатэ. Так что я выше среднего. Мое положение меня полностью устраивает. Поверьте, самая удобная позиция в жизни — это когда меньше ответственности, голова не болит о сохранности капитала, о том, как проконтролировать 150 своих бизнесов, в которых ты инвестор. Точно знаю: это страшная жизнь. Я успокоился. Все что можно было продал. И сегодня спокойно живу и занимаюсь любимым делом.

— Каким же?

— Например, пишу книжки. Вот совсем недавно написал роман “Тайны “Фрау Марии”. Это художественная литература. Потом я директор Института инноваций. Это самое интересное, что может быть: встречаться с людьми, которые изобрели что-нибудь новое, и это новое внедрять в жизнь. Вот, например, сейчас улетаю в Тайвань, где закажу для изготовления новый прибор по измерению магнитного поля Земли в нужном для каждого отдельного человека направлении по Фен-Шуй. Каждый сможет гармонизировать пространство в квартире. Это изобретение первое в мире.

— То есть хотите сказать, что это намного интересней вашей прежней жизни?

— Оксана, существует всего лишь три уровня жизни. Не только в России, во всем мире. Первый — нищенский. Когда постоянно чего-то не хватает. Второй — оптимальный, когда в общем все хорошо. И, наконец, избыточный уровень жизни. Им и живут олигархи. Поверьте, такой вариант жизни совершенно идиотский. Люди, которые принадлежат ему, смешны. Когда я захожу в дом, где тринадцать туалетов, а в семье всего три человека, это даже не курьез. Это смешно…

“Мы прокололись на партвзносах”

— Артем Михайлович, и все же вы стали известным благодаря “избыточной жизни”. В стране разруха, в магазинах пустые полки. А вы с экрана телевизора запросто так заявляете, что за месяц заработали три миллиона. Народ в шоке! Ни за что не поверю, что сделали это исключительно ради тщеславия.

— Конечно, нет. Обо всем по порядку. Мой кооператив “Техника” обслуживал Минюст СССР — оборудовали суды компьютерами с нашими программами. Разумеется, с Минюстом удалось наладить неплохие отношения. И мой заместитель часто получал оттуда информацию. Наш бизнес охватывал всю Россию. У нас было 27 направлений деятельности: строительство, обучение, инновации, торговля и так далее. На меня работало порядка тысячи человек, одних юристов было 23. На январь 1989 года у нас на счету было 79 миллионов рублей, в долларовом эквиваленте это 100 миллионов долларов.

Так вот приходит как-то мой зам — он в шоке: “С февраля все кооперативы могут тратить наличными только сто рублей в день”. То есть взяли и перевели кооперативы на безналичную систему. Это был конец. По безналу ни с кем рассчитываться нельзя. И вот мы что решили. Это, разумеется, была авантюра.

 















Мечта всей жизни первого миллионера: купить домик на берегу моря и заниматься своим самым любимым делом — рыбалкой.


 

Каждому работнику московского офиса, а это 250 человек, начислим зарплату в 10 тысяч рублей. Потом соберем эти 2,5 миллиона, положим в кассу и спокойно будем работать с наличными. Кроме того, в законе о кооперации 88-го года было написано: зарплаты члена кооператива ничем не ограничиваются. Но если бы кто-нибудь сообщил в прокуратуру, что сначала дали деньги, а потом изъяли в общую кассу – мне была бы тюрьма.

Поэтому, мы сами пошли на риск: мне начислили три миллиона, моему заму — три миллиона, второму заму — миллион и главному бухгалтеру — 750 тысяч. Та вообще чуть с ума не сошла от такой суммы. Вы представляете, “Мерседес” в те времена стоил 12 тысяч рублей.

Мне, например, в Жуковке тогда предлагали дом отдыха купить за 25 тысяч рублей. Я сказал: это дорого.

Так вот все деньги мы собирались положить в укромное место. Их хватило бы на долгое время.

— Артем Михайлович, признайтесь. Неужели не боялись проколоться на каком-то этапе? У людей зарплата была в среднем 150 рублей. А вы миллионы начисляете.

— Да все должно было пройти нормально. Я всегда работал в рамках действующего законодательства. Мы прокололись на партийных взносах. Рассказываю. С моих трех миллионов мне пришлось заплатить налог на бездетность — а в советское время был и такой равный 6% от зарплаты — 180 тысяч. Но тут все было чисто — он оплачивался через банк. Но взносы… Со своей зарплаты в три миллиона мой зам заплатил партии 90 тысяч рублей. Представляете, что сделалось с людьми в райкоме? И пошло: КГБ, ОБХСС, КРУ Минфина СССР… Меня подводили под статью — хищение в особо крупных размерах.

— А что вам за это грозило?

— Расстрел… У меня не было другого выхода — я пришел во “Взгляд” и честно рассказал: заработал три миллиона, мне грозит расстрельная статья. Я защищался. Вот и всё.

“Золото партии — это 234 тонны слитков”

— Помогло?

— Понимаете, после эфира вокруг меня поднялась такая шумиха, что просто так тронуть меня уже не могли. Но кооператив закрыли, мы были вынуждены расторгнуть все контракты. До суда дело не дошло — не нашли криминала.

— А почему вас называли врагом Горбачева?

— После моего выступления во “Взгляде” он поехал с визитом на Украину. И заявил: мол, наша страна богата на талантливых людей. Один из них купил компьютеры по дешевке, а продал за большие деньги! Такого не может быть в СССР. Это его сильно раздражало. И потом, конечно, я мешал своими резкими высказываниями. Особенно когда я стал народным депутатом и получил иммунитет — тронуть меня уже было сложно.

 















Виктор Вексельберг (справа) в середине 80-х ходил у Тарасова в “подмастерьях”. Работал в фирме Артема Михайловича инженером.


 

Последней каплей стало мое выступление в защиту Курильских островов. И я до сих пор считаю, что был прав. В феврале 1991 года Горбачев действительно собирался полететь на Курилы и провести там переговоры по поводу передачи островов Японии. Я же заявил, что Курилы — это территория России и принять решение об их передаче какой-то генеральный секретарь не имеет права. Что же предлагали тогда японцы взамен? А предлагали они 200 миллиардов инвестиций в Дальний Восток. И это была большая сумма, учитывая, что денег тогда не было. Но ведь золото партии вывезли из страны, спрятали.

— И вы знаете, кто это сделал?

— Павлов, был такой премьер-министр.

— Извините, а золото партии — это сколько килограммов, тонн?

— 234 тонны. Я точно знаю.

— А где спрятали?

— В Южной Африке и в Австралии. Я не знаю, кто его контролирует сегодня. Но тогда люди, связанные с этой историей, кончали жизнь самоубийством…

Так вот после моего заявления о Курилах с критикой Горбачева был тут же совершен наезд на мой офис. Ребята с автоматами всех положили на пол — это была акция устрашения. А дальше было еще жестче…

“За мой труп киллеру заплатили 12 тысяч”

— Это правда, что вы могли стать первым политическим трупом? В буквальном смысле.

— Правда.

— Извините, а кто вас заказал?

— Я реконструирую события так. Однажды Горбачев сказал: мне надоел этот Тарасов, таких людей не должно быть в России. Пуго и Крючков восприняли эти слова как руководство к действию. А что значит убрать депутата? Устранить физически.

Я узнал, что нанят уже криминальный авторитет, которому предложили 12 тысяч рублей за мою смерть. Мне даже сообщили, где живет убийца. Меня убили бы где-нибудь в начале марта 91-го года. Вот тогда я уехал в эмиграцию…

— В эмиграции вы продолжали заниматься бизнесом?

— Я забрал свою долю в российском бизнесе, инвестировал ее за рубежом и совсем неплохо жил. Во-первых, я выписал туда русскую жену. Мы поженились в Лондоне. Во-вторых, мы катались по миру. Пожили в 31 стране. И везде жили в гостях у моих друзей миллионеров.

Сообщество миллионеров

— Как, вот так запросто можно жить в гостях у миллионеров?

— А я просто член сообщества миллионеров.

— Что же это за сообщество?

— Каждая страна имеет региональное отделение. В лондонском региональном отделении есть определенные обязательства. Работают форумы, на которые член общества обязан ходить четыре раза в месяц. Причем для жен миллионеров предусмотрены отдельные, женские, форумы. Им организуют встречи с известными кутюрье, устраивают модные показы. И все они между собой дружат. Более того, основа отношений — доверие. Это принцип организации.

 















Первая предвыборная кампания.


 

У каждого из нас имеется определенная книжка, а в ней указаны все телефоны миллионеров. И вот я звоню любому и говорю: “Завтра я приеду”. И все. Меня встречает лимузин по прилете, селят на вилле. Принимают по высшему классу. Между нами абсолютное доверие.

— Артем Михайлович, ну так расскажите, у кого довелось пожить?

— Ну, у Ротшильдов, например. На вилле в Швейцарии.

— И как там, на вилле?

— Вилла как вилла. Большой кусок земли, гектаров на 25. А в остальном…Ну что там рассказывать…

Жил у Чарльза Коха. Он мой хороший друг. Стоит отметить, что семья Кох пятая по богатству в Соединенных Штатах. (Его состояние оценивается в 14 миллиардов долларов США. — О.Х.) Он владелец 28 тысяч миль частных трубопроводов в Америке. Можете себе представить? А еще заводы по переработке нефти. Так вот Чарльз содержит в Вашингтоне институт по противодействию вовлечения государства в бизнес. Научные сотрудники моментально реагируют на все попытки государства увеличить проникновение в бизнес. У нас создание такого института сама же власть и пресечет.

Когда я был у него в гостях, я был поражен. Он делает такие вещи… Представляете, по концу года успешным сотрудникам концерна выплачивает премию, равную ста месячным окладам! Невероятный, конечно, человек. Однажды приезжаю к нему и вижу, что он и вся его семья — дети, внуки — принимают участие в фотосессии. Он объясняет: “Скоро ведь Рождество. В моем бизнесе работают 46 тысяч человек, и каждый год в этот праздник я посылаю всем им открытку. А на ней — фото моей семьи и поздравление с Рождеством. И те люди, которые работают со мной 20 лет, видят, как растут мои дети и внуки. А это сближает меня с коллективом, придает ему уверенности в завтрашнем дне”. Представляете, чтобы в России кто-нибудь так работал с коллективом?

— К сожалению, нет. А вы, советский человек, быстро адаптировались к светскому обществу?

— Это было сложно. Я чувствовал себя напряженно. Я ведь для них человек без прошлого. Их не интересовал Советский Союз. То есть советский человек, он с другой планеты. Ущербный, необразованный, местами неадекватный. И знаете, до конца я так и не стал для них своим.

Когда мы с женой уже объехали весь мир, решили поселиться в Аргентине. Но как раз в это время в России начался путч. И мы все бросили и рванули в Испанию, просто чтобы быть поближе к России. Я ведь думал, что нужно будет вывозить своих друзей. Думал, все. Ельцину конец. И знаете, я ведь там даже некоторое время снимал пансионат на берегу моря. Думал: выезжать будут семьями, им же нужно будет где-то жить.

Прошло время, ситуация в России стабилизировалась, а мы с женой обосновались в Лондоне.

“В моей ситуации люди кончают жизнь самоубийством”

— Там я чувствовал себя весьма свободно, — продолжает Артем Михайлович. — Я летал только на лучшие курорты мира, играл в казино. У меня в Лас-Вегасе открытый билет первым классом из любой точки мира с проживанием в “Белладжио” без денег любое количество дней. Кстати, это право осталось за мной по сей день.

— Вы именно так и потеряли свои миллионы?

— Нет. Меня обокрал аферист, он ливанец. Украл пять миллионов долларов. Я решил с ним судиться и потерял еще два из-за расходов на адвокатов. Но этот ливанец живет в постоянном страхе. Ведь он так же обошелся еще с несколькими бизнесменами из России. Так что может он уже и не живет на этом свете…

— Как же вы пережили такую потерю?

— В моей ситуации люди часто жизнь самоубийством заканчивают. Но я просто понял, что жизнь с потерей миллионов не заканчивается.

В начале 90-х я избирался депутатом Госдумы. И знаете, когда приехал после эмиграции в Россию, я увидел другую страну. Бандитскую. Где убивали моих друзей. Это и политики, и журналисты, и бизнесмены. У меня случился ностальгический слом. И из этой жуткой страны я умотал после двух лет депутатства обратно в Англию. Я понял: здесь ловить нечего.

— Артем Михайлович, но все же вы вернулись в Россию…

— Знаете, сейчас я веду совершенно другую жизнь. Она интересная, гармоничная. Живу на Арбате. Нет, я не имею огромную квартиру. Зачем? Мне необходимы максимум три комнаты: кабинет, спальня, зал. И все, больше ничего не нужно. Это и есть оптимизация. Для того чтобы быть счастливым, нужно просто оптимизировать свою жизнь — поверьте, эта формула достоверна. Излишества для нормальной, гармоничной жизни не то, что не нужны – они вредят!

P.S. Когда мы уже прощались, я все же отважилась спросить:

— Артем Михайлович, вы утверждаете, что материальные излишества вас совершенно не интересуют. Я не спрашиваю, сколько вы зарабатываете. Можете сказать, сколько примерно тратите в месяц?

— Думаю… миллион рублей. Этого для меня достаточно.

Радиостанция СИТИ-FM: СИТИ-Шоу Дмитрия Быкова

СИТИ-Шоу Дмитрия Быкова c Артемом Тарасовым, эфир от 23-10-2011 можно послушать на сайте Радио СИТИ-FM

(Важно! в архиве программ нужно найти «Передача от 23.10.10″)

Разговор с президентом, который, увы, не состоялся

Разговор с президентом, который, увы, не состоялся

27 октября 2010, 15:50 [«Аргументы Недели», Андрей УГЛАНОВ ]

Аргументы Недели №232

Во вторник Президент страны провел очередное совещание по модернизации экономики страны. Но граждане вновь не услышали ничего конкретного – отчего захотелось бы засучить рукава и броситься на амбразуры во имя модернизации. При этом прорывных технологий в стране все еще хватает, и нам совсем не обязательно привозить в Сколково китайцев, индийцев или даже американцев. Но как донести эту мысль до президента? В его любимом Твиттере обо всем не расскажешь. А поговорить хочется и пора. Поэтому будем надеяться, что этот разговор все же будет услышан в Кремле. Так что возьмем на себя роль заинтересованного лица, а собеседником главного редактора «Аргументов недели» Андрея УГЛАНОВА станет известный человек, один из первых кооператоров перестроечных времен, первый официальный советский миллионер и автор бесчисленных модернизационных проектов, генеральный директор Института инноваций Артем ТАРАСОВ.

– С чего начнем?
– Начнем со скандала. Меня так обидела власть…
– А какая власть, советская?
– Сначала советская, теперь российская. Пришло мне время выйти на заслуженный отдых. Но при начислении пенсии выкинули мое депутатство.
– Почему?
– Видно, есть такое указание – не учитывать.
– Артем Михайлович, опять вам неймется. Снова решили конкурировать с властью. Президент затеял инновационный прорыв, и вы начинаете о пенсии, да еще что-то свое изобретать. Вы работаете вместе с ним или вопреки? Он приглашает ведущих мировых ученых к нам в Сколково. А у вас что за инновации? Кого хотите пригласить?
– Прежде всего меня переполняет огромная гордость, что президент взялся за такой проект. Видно, дошли до него наши мысли и предложения. Я занимаюсь инновациями уже 20 лет, а он два года. Я абсолютно уверен, что в России вопреки здравому смыслу все еще существуют крупные инновационные изобретения, которые могут иметь глобальное значение, и их авторы, которые не уехали за рубеж.
– For example… (Например?)
– Для начала буквально пару вводных фраз. Мир сегодня переходит в новый технологический цикл – их смену открыл еще наш известный экономистКондратьев (Николай Дмитриевич Кондратьев (1892–1938)в мировой экономической науке известен как автор концепции «длинных волн», в которой он развивал идею о множественности экономических циклов, которые сменяются каждые 50 лет). Так вот, по Кондратьеву, с 2015–2017 года в мире начнется новый экономический уклад.
Вспомним индустриализацию – это был четвертый уклад. Там были Большая металлургия, Большая химия, ракетостроение, самолетостроение. Потом мир плавно перешел в следующий уклад – электроника, Интернет, современные средства коммуникации. И если в четвертом укладе мы участвовали своими инновациями, то сегодняшний, пятый, мы просто проспали и только пользуемся его благами как покупатели.
– То есть тут нам ловить уже нечего? Как говорится, догнать и перегнать…
– Нам нужно думать о грядущем укладе. Он будет связан с медициной, существенным продлением жизни, избавлением от массы болезней, с новой системой экситонной связи, новой физикой, экологией и управлением климатом. Это будет уклад широкого применения нанотехнологий и биотехнологий, создания новых веществ, информационных воздействий на воду, превращающих ее, например, в лекарства, и т.д. Сегодня я выискиваю изобретателей, которые работают по этим новым направлениям XXI века, собираю их вокруг себя. Мне неинтересно изобретать новый мобильный телефон российского производства. О чем с помпой было доложено президенту некоей промышленной корпорацией.
– Но корпорации надо что-то выпускать?
– Да, но пускай не подают это как инновацию. Это ширпотреб. Это старый экономический уклад. У меня такие вещи не проходят. Я ищу людей, чтобы спасти то, чего в мире еще нет. Потому что у нас есть единственная альтернатива – производить в России такое, чего никто другой не сможет во всем мире. И остановить изобретателей этих вещей от желания уехать из России.
– Что это может быть?
–К примеру, в России создана новая трансмутационная физика. О том, что такая физика существует, есть секретный доклад Министерства обороны США, датированный ноябрем 2009 года. Там говорится, что в разных странах зафиксированы случаи, когда атом одного вещества переходит в атом другого вещества. При этом не требуется миллионов вольт энергии и не возникает радиация. Наоборот, высвобождается масса фактически бесплатной энергии, и этот факт способен сделать переворот в окружающем нас мире. Там же написано, что никто не понимает этого физического явления и что это сенсация будущего технологического уклада.
Но в Дубне есть лаборатория, в которой не просто понимают, а управляют этими процессами. Правда, ученых в настоящее время выселяют за неуплату арендной платы на улицу.
– Но там же свободная экономическая зона…
– Совершенно верно, Дубнинский технопарк. Но цены аренды там недосягаемые для этих ученых. Хотя им удалось разработать шесть устройств, использующих этот эффект. И вот теперь их, идущих впереди планеты всей, выкидывают на улицу.
– А пускай они уезжают в Америку и оттуда покажут нашему президенту большой привет…
– Тех, кто уехал в Америку, мы уже потеряли. Но многие просто не могут уехать и не хотят. Во-первых, с категорией допуска их сразу объявят шпионами и не дадут визу. Во-вторых, воодушевленные инновационной лексикой из уст президента, они хотят быть не шпионами, а всего лишь полезными обществу людьми.
– Если не секрет, что в научном плане они предлагают?
– Ну, например, все нестабильные изотопы сделать стабильными.
– И что это даст?
– Это элементарное уничтожение всех радиоактивных отходов без затрат энергии и ущерба экологии. Во-вторых, из атома лития, связанного со специальными добавками, можно получить атом золота. Причем золота не простого, а зеленого, того самого, которое нашли у египетских фараонов. До сих пор никто не знает его происхождения. В‑третьих, двигатель для автомобиля в виде пирамидки из кристалла кварца. В ней будет запущен процесс прямого преобразования ядерной энергии в электрический ток. Поставив ее под капот электромобиля, вы лет шесть можете ездить за счет (Внимание!) трансмутационного атомного перехода. Без горючего вообще! А потом заменили пирамидку, и еще шесть лет без заправки. Или вот еще устройство. Представьте ящик размером с полстола – на входе 1 киловатт энергии, на выходе – 100. Изотоп кислорода О16 переходит на уровень О18 с выделением тепловой энергии выше, чем это происходит на поверхности Солнца. Теряется весь смысл понятия КПД.
– Но их не будут внедрять! Как после этого жить тем же «ЛУКОЙЛу», «Газпрому»? На что строить свои башни?
– А эти ребята останутся жить в своем старом укладе. Ни нефть, ни газ, ни даже солнечная энергетика не определяют будущее, причем не столь и дальнее, – нашего века.
– Говоря о новом укладе, вы прежде всего назвали продукты биотехнологии и нанотехнологии…
– Есть такие примеры. Вот мне по паспорту 60 лет. Недавно сдал кровь на цитологический анализ, который определяет состояние моих клеток, а именно митохондрий – маленьких электростанций в клетке, которые вырабатывают энергию. Эти функции четко завязаны на возрасте. Чем человек старше, тем хуже выработка энергии клетки, что постепенно приводит к старению и смерти. Так вот после 2-недельного курса нашего изобретателя анализ показал мой возраст – 48 лет. Мы набрали 11 известных людей и прошли весь курс, сняли это на пленку. Самому молодому из нас было 58, он дошел до 50. За одно воздействие. Самый старший с 64 лет откатился к 56.
– В чем смысл изобретения, на чем оно основано?
– Здоровье человека и долголетие – вещи, конечно, связанные. Но постоянно плохо себя чувствующие люди доживают до 100 лет, а иные, здоровые, в расцвете сил умирают. Ученые поняли, что существует некий код. Омолаживая человека лечением, вводя стволовые клетки, можно продлить жизнь максимум на 5–7 лет. Здесь же речь идет о 200–300 годах жизни. Эти вещи не декларированные, они показаны на животных. Мышки, живущие два с половиной года, дотягивают у нас до восьми лет.
– Иногда говорят, что мы, люди, подобны растениям…
– Растения, мышки, микроорганизмы – все подчиняются аналогичному процессу жизненного кода. И изобретатели его расшифровали.
Каждое живое существо проходит за свою жизнь три стадии. Первая стадия: родился-вырос, у человека это до 26 лет. Дальше срабатывает тумблер, и включается вторая стадия: взрослого состояния – от 26 до 65 лет, а потом последовательно третья стадия – старение и смерть. У бабочки и у растения те же три стадии, только другая продолжительность.
Что интересно – система признана всеми философиями – индийской, китайской… И в медицине людей делят на три категории. Ребята, о которых я говорю, нашли способ, как, не убивая живой организм, остановить процесс жизни. Допустим, в середине старения и не доводя человека до смерти, посмотрели, что произойдет.
– Экспериментам с людьми предшествовали какие-то природные явления и испытания?
– Да, были сначала опыты и анализ фактов. Есть такое растение агава – из него делают текилу. Живет три года. Два года у нее по земле стелются два листа, на третий она дает стебель. На стебле появляется цветок, потом плод, из него сыплются семечки, и агава умирает. Однажды мексиканец, проходя мимо, полоснул по стеблю мачете, остаток стебля рассосался внутрь. На будущий год из этой точки появился новый стебель. Семья мексиканца рубила эту агаву 130 лет, и агава продолжала жить, давая каждый раз новый стебель на следующий год.
Когда амебе отрывали кусочек плоти, она скукоживалась вокруг ранки, но жила лишний день. Амеба у ребят прожила 90 дней вместо трех.
– Что говорят ученые?
– Говорят, если на любой стадии дать сигнал мозгу, что жизнь остановлена, и включить снова, то человек не продолжает жизнь с этой точки, а откатывается назад и начинает снова копить метаболиты, т.е. «растить стебель». Остановка в середине взросления откидывает человека на 7–12 лет каждый раз, в середине старения – на 20–25 лет. Максимально можно отбросить любую жизнь к 26 годам. У родившегося и растущего организма результат нулевой.
– Чтобы омолодить человека, ему что-то надо отрезать?
– Первый вопрос автору методики у меня был такой же: «А что вы мне отрежете?» На что было замечено: «Вообще-то кастрированные коты живут не 12, а 24 года. Мы можем пойти и таким путем».
– Но они пошли другим. Раскройте насколько можно тайну омолаживания.
– Когда они поняли, что все живое имеет одну и ту же природу и можно ничего не резать, они стали работать над растениями. Исследуя их, они искали, где находится сигнал остановки. Выбрали однолетнее растение, условием жизни которого является обязательная смена дня и ночи. На каждый листик надели светонепроницаемые пакетики. Растение сначала впадает в ступор, день не наступает – это сигнал к смерти. В определенный момент из него берут вытяжку и делают гомеопатическое средство. Совершенно безвредное для человека, оно выдает мозгу аналогичный сигнал – жизнь останавливается и откатывается назад, а человек снова начинает накапливать метаболиты, точно так же, как растение агавы выращивать стебель. Негативное последствие этого – потеря репродуктивной функции, причем независимо от пола.
- Подобное было в фильме «Горец».
– Фантасты часто выдают нам то, что с годами становится обыденным. И я не просто так омолаживаюсь – я хочу сделать зацикливание и прожить 200–250 лет. Говорю совершенно без шуток. Когда автор ознакомил меня со своей теорией, оказалось, что его гипотеза обоснована десятками опытов. У него были группы волонтеров.
Для одного из экспериментов, например, набрали группу из 37 человек – 30 мужчин и 7 женщин. Возраст – от 26 до 79. Все прошли тестирование по 40 физиологическим параметрам. Сжатие динамометра, приседания, кардиоконтроль и т.д. Когда сложили все полученные биологические возрасты и разделили на количество участников, получили средний физиологический возраст группы – 56 лет. После одиночного воздействия группа снова прошла все 40 тестов. Средний возраст оказался 46 лет. Значит, это работает. А начинал автор с раковых больных. Омолаживал пациента на 10 лет, и раковая опухоль исчезала. Потому что ее просто не было 10 лет назад. Также исчезали подагра, атеросклерозы, стенокардия и т.д.
– А потом эти болячки возвращаются?
– Обратное движение, или процесс накопления возврата, происходит медленнее. Это второй зафиксированный факт. Те же 10 лет после отката проживаешь уже за 15–17 лет. Можно уберечься от появления этих болезней.
– Тем более знаешь, какие у тебя болячки должны появиться…
– Конечно, понимаешь, чего надо избегать! Но вернемся к личности автора. После видимых успехов ему сказали: «Вы что, с ума сошли, собрались излечивать рак? А что мы будем делать без рака?» В общем выгнали отовсюду с треском. Тогда он уехал на Валдай и работал там со старичками в доме для престарелых. И вот официально зафиксированный результат. До его появления там было 15–17 смертей в год. С его появлением за пять лет работы никто не умер.
– А как при откате организма изменяется внешность?
– Оказывается, внешность очень инертна, изменения начинаются на 5-й год после омоложения.
Пригласил его как-то в Австрию очень богатый человек для своей стареющей жены. Но она отказалась по религиозным соображениям. Тогда муж для опытов предложил себя. Было это шесть лет назад. Вообще этому методу больше 10 лет. Через пять лет он нашел его в России и рассказал невероятную историю. Когда они с женой поехали на отдых к морю и он пошел купаться, подошли люди и посоветовали ей: «Следите за сыном, чтобы не утонул. Там течения». И тогда он начал внимательнее смотреть на свое отражение в зеркале – седина ушла, щеки подтянулись, кожа изменилась, процесс регенерации пошел очень быстро. Сначала реагирует кровь. Моментально изменяется. У меня, например, сейчас увеличилась ее текучесть и снижена свертываемость. Может быть, это хорошо с позиции удаления холестерина. Но об этом я предупрежден заранее, поэтому знал, на что иду. Будем изучать дальше, двигаться вперед. Есть люди, которые прошли цикл от 60 до 26 лет, и они живы. Например, он сам. У него кровь 27-летнего человека, а ему 54.
– Это второе изобретение из нового технологического уклада. Еще есть примеры?
– Примеров много. Вот, например, из реальной нанотехнологии. У Чубайса такой нет, а у меня есть. В чем смысл? Известно, что любая жидкость имеет память. Самая хорошая память – у спирта, а вода нестабильная, зарядите ее Чумаком или магнитным полем, потом щелкните пальцем, и все моментально стирается. У дизельного топлива такая же плохая память, и у бензина, и у нефти.
Это испытывали многократно. Информация доставлялась к жидкости снаружи – вокруг трубы, например, надевали магниты, и под их воздействием свойства жидкости менялись. Все это доказано и показано. Но как только возбудитель убирают – жидкость становится снова хаотичной средой. Так вот есть технолог, который взял два бензольных радикала, соединил между собой и зарядил обе молекулы положительным зарядом. Молекулы хотят
расцепиться, но, насильно сдерживаемые, не в состоянии это сделать. Вот в этом все ноу-хау.
Добавил капельку в нефть и получил активную нефть, или активный дизель, или активизированный бензин. Происходит удивительная вещь – вся нефть выстраивается в один ряд и начинает колебаться в такт с этими сцепившимися молекулами. Причем скорость распространения этой реакции потрясающая по всему объему вещества.
Проводили такой опыт. Чтобы нефть из Сургута прошла до Новороссийска, нужно 2,5–3 дня. Как только выливали стакан активированной нефти в нефтепровод в Сургуте, уже через две секунды пеленговали в Новороссийске активность нефти. Информация распространяется мгновенно, со скоростью, превышающей скорость света! Если раньше каждая молекула жидкости имела девять степеней свободы, то здесь три степени теряются. У жидкости снижается энтропия, меняются физические свойства, а химические остаются такими же!
– И что это дает?
– Чтобы понять смысл, простое сравнение: луч от фонарика – это просто луч света, но, если его пропустить через кристалл с добавлением хрома, – он становится лазером и режет металл. Здесь то же самое, получается некое новое вещество с четко зафиксированными свойствами. На своей иномарке я перешел на 92-й бензин. Заливаю в бак, беру инсулиновый шприц и добавляю каплю активированного бензина. Расход топлива падает на 12–15%, при этом вся система очищается от накипи и нагаров, а мощность увеличивается на 15–20%. Машина работает на холостом ходу абсолютно беззвучно.
Еще пример – огромная котельная – 30 тысяч тонн мазута, из трубы валит черный дым. С добавлением стакана активированного мазута дым пропадает через две минуты. Расход топлива уменьшается на 22%. Там – паника: котельная работает без дыма! Пытались внедрить. На что нам сказали: «Вы предлагаете сократить на 22% мазутный бюджет? Да пошли вы …» Такая же реакция повсюду, где кто-либо собирается сэкономить потребление топлива.
Только в ОАО «РЖД» идею поддержали. Я провожу эксперимент на тепловозах, с добавлением активированного дизеля экономия в день стабильно составляет 10%. А что такое 10% для РЖД? Экономия в год – почти 1,5 миллиарда долларов США.
Но самые интересные вещи происходят с активированной водой. Дело в том, что межклеточная вода у человека хаотичная, как любая другая вода. Когда межклеточная вода у человека структурируется – возникают потрясающие вещи. Изобретатель поит этой водой себя и своих детей. Они вообще никогда не болеют.
– Нанотехнологии проникают в человеческий организм?
– В организм проникают микробы и оккупируют клетку, ожидая ее  гибели, чтобы сожрать. В этот момент мы принимаем антибиотик, и трупы этих микробов остаются хаотично плавать в межклеточной воде. А что произойдет, если эта вода систематизируется: в ней появляется течение, которое вымывает всю накопленную гадость. Организм постоянно очищается.
Точно так же выстраиваются кровь, лимфа и т.д. Когда я попал в реанимацию с тахикардией, у врачей была паника – они не поверили своим глазам. У меня абсолютно чистые артериальные сосуды. Потому что полгода я пил эту воду. При этом у меня страшно забиты вены той гадостью, которая вымывается из артерий. Поэтому я перестал пить эту воду. Не так все просто. Нужно продолжать исследования.
Но второй эффект еще более интересный. Дело в том, что когда микробы оккупируют клетку – они затыкают два ее отверстия. Из одного отверстия клетка забирает еду, перерабатывает ее и через другое избавляется от отходов. Закупоривая отверстия, микробы убивают клетку. Структурированная вода просачивается через эти круглые микробы, и клетка продолжает жить.
Сейчас мы проводим цитологический анализ воды в Швейцарии. Это сумасшедшее изобретение переворачивает множество сторон сегодняшнего уклада жизни, мы идем к тому, что в будущем жидкая среда может стать средой мгновенной передачи информации.
– В каких областях будущего технологического уклада работают ваши изобретатели?
– У нас четыре направления. Первое – медицина, второе – информатика и новая связь, третье – трансмутационная физика, четвертое – управление погодой. Я бы хотел заниматься и другими вещами. Но, к сожалению, у меня на это нет денег и ресурсов. И дубнинские ребята, которые изгнаны на улицу, пока без решения вопроса о финансировании. Я понимаю, что меня ждет. Если газета опубликует такие слова, как «трансмутация атома», – я сразу стану изгоем для Курчатовского института, для Академии наук… Там много чего делается, но вот такие вещи они пока не воспринимают. Этого не может быть, потому что не может! Формула, по которой работает комиссия по лженауке Академии наук России и по которой, если вспомнить, работал Лысенко при Сталине.
– Что нужно сделать, чтобы ребята из Дубны занимались трансмутационной физикой?
– Чтобы им вернули лабораторию, нужно хотя бы оплатить долг по аренде – 600 тысяч рублей. Нужны средства на зарплату и деньги для научных опытов. Расчеты есть. Все это надо искать.
– Искать, потому что государство пока не заинтересовалось прорывными технологиями.
– Сегодня решения нашего руководства – это решения, поддержанные избранными олигархами. Вот и вся история с инновациями в России. Там, наверху, копошатся, говорят красивые слова и «пилят» огромные деньги… Вот так вся страна относится к инновациям. При этом существует огромная непреодолимая подушка между реальными авторами и фондами, в которые уже разложили деньги. Но у них нет того, что есть у меня, – «контента», поэтому им приходится брать уже устаревшие идеи и говорить, что изобретений в России не осталось!
– Приглашать китайцев, американцев и еще кого-то?
– Совершенно верно. Что я предлагаю? В 2003 году, когда я стал заниматься инновациями с Виктором Вексельбергом и нас, к сожалению, закрыли, мы вышли на телевидение с программой «Умный нашелся». Мы делали из изобретателя героя. Чтобы о них знали и поддерживали их разработки. Чтобы вся страна их зауважала! Но тогда посчитали, что это вредно, и нас закрыли. Сейчас это просто необходимо для инноваций, чтобы вновь появилась такая передача. Это выход для России, это ее будущее. Если мы доведем до внедрения хотя бы небольшую часть тех прорывных изобретений – весь мир сюда приедет покупать, и мы начнем диктовать условия.
– Что для этого нужно?
– Для этого нужен национальный герой в лице Инноватора и Изобретателя, а это могут сделать только СМИ. Нужно запустить процесс, который я назвал «Инновационный вызов». Он позволит привлечь остатки изобретателей, которые бы поверили, что они нужны стране. Их надо показывать по телевизору, о них надо писать и рассказывать людям, всему миру! Мы вышли с этим предложением на телевизионные каналы, но некоторые уже ответили: это неинтересно. Институт инноваций, которым я руковожу, предлагает «Аргументам неделi» начать это движение. Предоставлять изобретателям страны и их открытиям газетные полосы, сайты, радио- и телеканалы. Власть должна понять, чтобы успешно модернизировать экономику и спасти остаток нашего достояния – интеллектуальную собственность России, – надо сделать этот проект устремлением всего народа и заручиться всенародной поддержкой.
– В таком случае хотелось бы услышать ваше мнение о Сколково.
– Эта идея могла бы стать процветающей для России. Но …
Что такое сегодня Сколково? Это особое место, куда приглашают Майкрософт, IBM, Боинг… Они обещали построить там свои базы. И что будет дальше? Снова утечка ресурсов из России! Они начнут выкачивать наши мозги. Будут брать талантливого ученого на работу, например, в «Сименс», получать результат, и «Сименс» будет внедрять его по всему миру и говорить, что это разработка его корпорации.
– Все тот же русский вопрос «что делать?».
– Решение может быть очень простым – поменять стратегию с самого начала. Сделать из Сколково мировой инновационный бренд, чтобы изобретатель приходил туда работать. И Сколково под своим брендом продавало бы «Сименсу» результат. Все станет с головы на ноги. И вот тогда российские ученые – не по происхождению, а живущие в России – будут получать нобелевские премии. Открывая такие центры, мы из покупателя продукции превратимся в ее поставщиков. И пусть «Сименс» внедряет разработку, но чью? Нашу, российскую! Спасибо, господин президент, за разговор, которого не было.

P.S. В конце разговора Артем Тарасов напомнил о В. Петрике. Сказал, что он гениальный    изобретатель, но его «заказали».
Так что следующий «разговор с президентом, которого не было», будет с этим известным и скандальным петербуржцем.

Радиостанция Финам FM

Интервью для журнала HYPE (апрель 2010)

- Расскажите немного о своей прабабушке. Действительно она была дружна с императрицей? 

Моя прабабушка по фамилии Мелик-Гайказова была сиятельной княгиней из рода последнего царя Армении – Гайказунь. Ее родители жили в Армении, но сама она еще в девичестве переехала жить в Россию. История ее знакомства с будущей женой Николая II рассказана в моей книге «Миллионер» издательства «Вагриус», если не ошибаюсь – 2003 год. После ее брака, она была принята при Дворе. К сожалению, не осталось писем, которые хранились у моей бабушки вместе с фотографиями, и были утеряны вследствие моей эмиграции и смертью бабушки. Все эти истории о ее жизни и жизни ее мамы до революции, я узнал с ее слов. Она умерла в 1991 году, в возрасте 93 лет оставаясь в полном рассудке и с отличной памятью.

- История с диадемой получается неспроста? Вы это делали ради большой идеи или это был очередной бизнес-проект? Расскажите историю…

История с диадемой такая. В Англии живет маркиза Милфорд-Хевен правнучка графини де Торби – дочери Наталии Александровны Пушкиной-Гончаровой и ее мужа – великого князя Михаила Михайловича, изгнанных Александром III из России за морганатический брак. В наследство ей досталась диадема, подаренная в день свадьбы. Она хотела продать ее на аукционе «Сотбис», предварительно разобрав по частям.  Благотворительный Фонд « Спасение национальных культурно-исторических ценностей» — который я создал в 2003 году и являюсь его президентом до настоящего времени www.korona-fond.ru спас диадему от разделения на отдельные части, так как мы считаем ее исторической ценностью России. Сегодня диадема выкуплена российским гражданином и находится в России.

- В своей книге Вы пишете, что более 20 ваших друзей и знакомых были убиты во время дикого капитализма. Сейчас более безопасное время?

Да, конечно. Время возможно более опасное с точки зрения терроризма, но рынок поделен. Бандитские разборки, которые в девяностых годах были ежедневно, теперь значительно реже. Все же власти удалось загнать организованную преступность в цивилизованные рамки. Другое дело, что понимать под словом «цивилизованные».

- Вы азартный человек?

Да. И в первую очередь это подтверждается моей страстью к рыбной ловле. Я также люблю запрещенные в Российских городах азартные игры, но рад, что Казино вывели за пределы Москвы, так как играть в разрешенных зонах: болотах Ростовской области или в Алтайских горах   я, слава Богу, не поеду. Но думаю, что удача в этом плане повернется ко мне лицом и я смогу принят участие в соревнованиях по покеру, которые проходят в Лас-Вегасе.

- До сих пор страна не забыла показанный ей партбилет вашего зама с графой «Парт. взносы» — 90 тысяч рублей. А сейчас Вы бы решились озвучить свои доходы?

Сейчас я считаю неприличным попадать российским гражданам в списки журнала «Форбс», когда в стране миллионы безработных и нищих. «Сытый голодного не разумеет» – и наоборот. Поэтому я рад себя в них не видеть. Перефразируя русскую поговорку: не деньги красят человека, а человек деньги!

- В 2005 году Вы рассказывали в одном из своих интервью о жизни олигархов в Лондоне (здесь мы поставим врезку из газеты «Комсомольская правда»). Что-то сейчас изменилось? Популярность «Астон Мартин», обливание шампанским по 1000 евро за бутылку на пляже, платья за 10000 фунтов…

Ничего не изменилось. В Лондоне поднята стоимость самой престижной недвижимости за счет нефтяных денег российских чиновников и олигархов. Это вызывает недовольство не только у англичан, но думаю, что у большинства российских граждан тоже. Поскольку, занятия, которые приносят отдельным людям миллиарды в России, являются скорее сомнительными, чем честными. Если бы Россия булла страной поистине равных возможностей, то я думаю косо на миллионеров не смотрели, ведь такая злость русских людей к богатым скорее всего не от того, что большинство е может иметь миллионы, а скорее всего от того, что возможности в нашей стране для простых граждан минимальны, то есть их почти нет.

- Кстати, чем закончилась идея создания искусственных облаков в Дубаи?

До сих пор нет инвесторов в это изобретение, хотя нам выдали международный патент и патенты России. В Эмиратах хотят купить готовый продукт, а мы должны его испытать. К сожалению, в России нет нормальных венчурных фондов, которые могли бы проинвестировать изобретение. А частные инвесторы заняты традиционными вложениями средств и боятся рисков. Я сейчас задумываюсь о создании Паевого инвестиционного Фонда – Российских инноваций. Если мне это удастся, тогда я публично приглашу российских граждан вкладывать небольшие средства на инвестирование инноваций, которые могут приносить и тысячи процентов прибыли в год. Диву даешься сколько в стране «бесхозных» ученых и изобретений планетарного масштаба…но…опять очередное но…

- Как обстоит дело с поднятием сокровищ? (Предыстория, новые факты).

 — Это очень емкий вопрос. Если ответить коротко: Финляндия не дает право России поднять затонувший корабль с кладом Екатерины II, обнаруженный в ее территориальных водах. Мы (Благотворительный Фонд) боремся за получение такого права. Пока безрезультатно. В свое время вроде со стороны правительства был интерес, но в этом плане мне видится будущая Олимпиада в Сочи «нас» перебила по популярности. Многое об истории корабля «Фрау Мария», об истории и данного проекта в целом и его проблемах можно будет узнать из моей новой книги, которая вот-вот выйдет в свет: «Тайны Фрау Марии». Сокровища Екатерины II».

- Вы заядлый рыбак. Наверное, можете ответить на вопрос: где лучшие в мире места для рыбалки?

Коста-Рика – для морской ловли рыбы, и река Амазонка для пресноводной. Кс лову сказать на моем сайте есть страница под названием «Хобби», скоро там появится картинка с изображением земного шара и там будет указаны все месте, мне когда-то удалось порыбачить, а так же будут обозначены мои достижения в этом деле и рекомендации по каждому месту для тех кто еще в тех местах не был.

- Ни для кого не секрет, сколько ловушек сейчас расставляют девушки для поимки таких, как Вы. Приходилось ли Вам выступать не в роли рыбака, а рыбки? (расскажи о нас рем. Берег)

- Не сказал бы что мои официальные браки были счастливыми, как говорится где-то прибыло, где убыло. У меня взрослый сын Филипп, но и есть семья: молодая жена. Вот на и ее малышка сейчас и являются фактической моей семье, хотя отношения у нас не зарегистрированы. Думаю что, ловить меня уже бесполезно. 

- Многие упрекают девушек в меркантильности. Становясь спутницами богатых людей, люди, так или иначе, упрекнут их в корысти, тогда как девушки, должно быть, видели в своих возлюбленных успешных, а значит, выдающихся в чем-то личностей. Что Вы считаете по этому поводу?

- Деньги приносят удовольствие и прибавляют забот. С определенного количества второй фактор сильно перевешивает первый. Богатство становится обузой. Поверьте, что это действительно так. Поэтому, денег и средств должно быть ровно столько, чтобы не потерять удовольствия от их наличия. А бедность – это слово с таким же корнем, как «беда». Ситуация в которой мне неоднократно приходилось бывать: после конфискации моих денег в СССР, потери бизнесов в России и за рубежом, банкротства, обмана партнеров  и т.д. Никому я этого чувства не пожелаю, даже самым заклятым врагам. Присутствия духа и здравого разума желаю не терять всем в любой из двух ситуаций.

- Тема номера – как стать миллионером. Мы приводим различные советы от легендарных личностей. Вы, можно сказать, тоже легендарная личность, но современности. Какие советы будущим миллионерам дадите Вы?

- Миллионер – это результат работы или продукт успешной «спермы». В первом варианте – нужна удача, самоотверженный труд, голова на плечах, способность рисковать и предпринимать.           Во-втором случае, родится сыном или дочерью богатых родителей. Эти два типа миллионеров сильно отличаются друг от друга. Желаю пользоваться первым способом, если Бог не дал второго.

- Чем психология миллионера отличается от психологии обычного человека?

- Миллионер – это успех. Психология успешного человека отличается от других тем, что он более раскрепощен и свободен. За границей еще и тем, что он делает больше добра простым людям и занимается благотворительностью. Желание кичиться своими деньгами, как это делают некоторые «новые русские», это болезнь мозга. Она иногда проходит со временем, но иногда поражает человека до самой смерти. Большинства новоявленных миллионеров вливается так сказать в мир богатых людей, а там очень трудно не поверить в свою избранность, а это первый шаг пропасть потери человечности…

- В свое время Вы говорили, что наших миллионеров в Лондоне видно сразу. Сейчас что-то поменялось?

 — Сейчас я редко бываю в Лондоне. Там у меня не осталось никакого бизнеса, и дом я оставил бывшей жене. Да мне не очень интересно разглядывать наших или не наших миллионеров, если у меня нет с ними общих дел. Среди моих друзей много богатых и успешных людей, но они тоже не в восторге от списков «Форбс». Это один из критериев оценки их психического здоровья…

- Что сейчас модно в тусовках миллионеров?

 — Не знаю. Стараюсь туда не попадать.

- Помните свои ощущения, когда заработали первый миллион?

 — Случилось не заметно. Никаких специальных ощущений не возникало. Слишком занят был на работе.

- Деньги приносят счастье?

 — Счастье это внутренне состояние человека. Очень много несчастных миллиардеров и счастливых бомжей.

- Возможно ли остановиться поезду, несущемуся со всевозрастающей скоростью по рельсам зарабатывания денег?

 — Сам он никогда не остановится. Но всегда есть вероятность сойти с рельсов или возникновения насильственной остановки. К сожалению, в России это чувство тебе никогда не покидает.

- Слово «миллионер» в России не в почете, и приравнивается к словам «вор» и «бандит»…

 — Сегодня не так уже повсеместно. Чаще приравнивается к словам «стимул», «зависть», «перспектива за которую надо бороться». Не забывайте, что уже подросло новое поколение молодых миллионеров, которые просто родились в таком статусе и все…трудно их назвать ворами…

- Существуют ли в мире люди, чьих состояний нет в списках Forbes, но именно они являются самыми богатыми, могущественными «серыми кардиналами»?

 — Среди них много симпатичных и умных людей. Они  не «серые кардиналы», мы не говорим о подпольных миллиардерах или ворах, скрывающих доходы. Я говорю о людях, которые не считают богатство – основным своим положительным качеством  или признаками своей личности. Я как раз стараюсь общаться именно с такими людьми, которые не выпячивают свое богатство на завись и стараются отличаться чем-то иным…делами, словами, например…

В современном цивилизованном рыночном обществе есть множество законных способов не делать свое состояние публичным. Тем более, для людей, у которых богатство появилось не вполне естественным способом от их занятий. Мы же знаем, что у В.В. Путина старая «Волга» включена в декларацию о доходах, а Д.А. Медведев – ездит за рулем собственной «Победы».

- В процессе жизни миллионеры переживают взлеты и падения. Вы сейчас на каком этапе?

- Это  трудно объяснить, но я не теряю ни того ни другого состояния, так как всегда что-то придумываю, что-то планирую осуществить. Если говорить о новых проектах, то можно сказать что я на этапе взлета, а что касается прошедших, меня они уже мало интересуют они состоялись, благодаря мне, и большинство из низ существуют до сих пор много лет без моего какого-либо участия.

- Вы – член международного общества миллионеров. Что это за организация?

 — Это клуб ( YPO и WPO) , в котором более 7000 членов из 100 стран. Это общение и поддержка друг друга в трудные моменты. Я очень рад, что состою членом этого закрытого клуба уже почти 19 лет. Мне это помогает во многих моих делах, так как я имею доступ к закрытому международному клубу интересных и опытных людей.

- Вы говорите, что Россия – самая богатая страна в мире при самом нищем населении. Верите, что ситуация изменится?

 — Вы хотите, чтобы Россия стала самой бедной страной при самом богатом населении? Я бы очень не хотел такого развития событий, что вполне может произойти. Разрыв между богатыми слоями населения и бедными в России составляет в среднем —  65 раз! В Великобритании (не считая новых русских)  — 6 раз. Надо стремиться к этой пропорции, в то же время, оставляя страну богатой.  

- 5 лет Вы отсутствовали в России, а когда вернулись, сравнили себя с голодающим. Почему?

- Вообще я прожил в эмиграции из России – 8 лет.  Не помню своего сравнения с глодающим, если только это не в переносном смысле – изголодавшимся по родной земле…в этом смысле свой голод я наверное не утолю никогда – Родина есть Родина…

- Как Вы считаете, в чем причина проигрыша наших спортсменов на Олимпийских играх в Ванкувере?

- Проигрыш – это уже дело прошлое. Но вот я знаю, как победить нашим спортсменам на будущих Олимпиадах. Есть инновационный продукт, который не является допингом, а стимулятором работы организма и его сбалансированности. Он полезен для человека. Мы готовы его производить и поставлять спортсменам в качестве добавки к пище. Что-то подобное наверняка есть у китайцев. В качестве примера: на ипподроме живет старая лошадь, которую было жалко убивать. Она пять лет не принимала участия в скачках. Мы покормили ее нашим продуктом около месяца, и она выиграла соревнование. Если А.Жукова назначат президентом МОК, постараюсь к нему пробиться, чтобы предложить путь к победе. А там посмотрим. Ведь все начинается с малого, например с питания…

- Какая страна, на Ваш взгляд, идеальна для жизни?

 — Считается, что в Европе – Норвегия. Мне нравится Канада, Австралия и Великобритания. Для  меня – если не считать Россию, — Бразилия. Рядом с Амазонкой.

 — Если бы у Вас была возможность что-то изменить в своей жизни, что бы Вы поменяли?

 — Свои недостатки, к которым теперь причисляю и свой возраст и способ мыслить…

История успеха Артема Тарасова

В гостях: Артем Тарасов, гендиректор “Института Инноваций», первый официальный советский миллионер, предприниматель, соучредитель издательства "Коммерсант", основатель компаний "Трансаэро", "Русское Лотто", "ИнтерАгро" и других.

ЛИХАЧЕВА: "Мне кажется, – говорит наш сегодняшний герой, – я уникальный для России специалист, которому удалось восемь лет проработать за рубежом в условиях той самой экономики, которую здесь только пытаются построить. Я сумею сегодня вывести на международный рынок любую фирму, которая хочет глобализации. Или, если бы я стал губернатором, ну, допустим, Брянской области, то за три-четыре года я превратил бы ее в такой же процветающий край, каким является, скажем, Латвия. Думаю, я знаю, что для этого надо делать. Хотя, может быть, мое заявление звучит несколько нескромно". Не знаю, в принципе вся биография нашего сегодняшнего гостя свидетельствует о том, что никакой нескромности здесь нет. У нас сегодня в гостях Артем Тарасов.

РЕМАРКА: Артем Тарасов, генеральный директор Института инноваций, первый официальный советский миллионер, предприниматель, соучредитель издательства "Коммерсант", основатель компаний "Трансаэро", "Русское Лото", "ИнтерАгро" и других. В 73-м окончил Московский горный институт, через два года – Московский институт электронного машиностроения, затем – МГТУ имени Баумана. В 82-м – Высшие экономические курсы Госплана СССР. В 91-м году избирался народным депутатом РСФСР, а в 93-м – депутатом Госдумы. В настоящее время возглавляет Институт инноваций. Кандидат технических наук, доктор экономики Лондонского университета, академик Международной академии информатизации при генконсульстве ООН

ТАРАСОВ: Вы знаете, в ремарке ошибка была. Я говорил, что я могу сделать из Брянской области не Латвию, а Австрию.

ЛИХАЧЕВА: Странно.

ТАРАСОВ: Да. Латвия сейчас уже не пример, на самом деле, которая очень сильно пострадала от того, что неправильно присоединилась к единой Европе.

ЛИХАЧЕВА: Ну, в общем-то, да, хотя… Хорошо, будем из Брянской области делать Австрию.

ТАРАСОВ: Вот Австрию можно, да.

ЛИХАЧЕВА: Итак, как?

ТАРАСОВ: У меня глубокое убеждение, что процветающая экономика – это прежде всего там появляется, где правильно сформулирована или сформирована структура, которая направлена на то, чтобы создавать правильную экономику. Вот немножко такая штука. Мне кажется, что сегодня у нас и в Брянской области, и в других областях мы как-то не на то настроены: мы настроены на обогащение чиновничества, на системы контроля, системы вмешиваться в бизнес, облагать налогами, которые непонятно для чего и как. И все это не способствует совершенно развитию кк раз экономики. Причем, вы знаете, поскольку я человек деятельный предпринимательский у меня настрой в жизни, я не только рецепты придумываю, а еще пишу. Вот у меня недавно я получил ответ, недавно – это было в сентябре прошлого года, что "Уважаемый Артем Михайлович, ваше предложение направлено на анализ министерства экономики"…

ЛИХАЧЕВА: Вы куда написали? Туда?

ТАРАСОВ: Я написал прямо на Медведева.

ЛИХАЧЕВА: Ну, понятно.

ТАРАСОВ: Ну, куда мне еще? На Путина пишу, на Медведева. И очень интересно, забавная такая штука: "Поручается министерству рассмотреть и дать ответ". Это было в сентябре, мы сейчас ждем рассмотрения. Жду этого ответа, мы даже опубликовали это на моем сайте и отсчитываем: прошло, там, 120 дней, 121 день ждем ответа, 122, и так далее. Я не знаю, сколько лет это понадобится. Но шутки шутками, а на самом деле, действительно, если с самого верха сориентировать, таким образом, все хозяйство, которое бы начало работать на то, чтобы давали развиваться малому, среднему предпринимательству, инициативе, бизнесу, то все получится. Я как раз эти рецепты и придумываю, и пишу в Министерство экономики.

ЛИХАЧЕВА: Вы словами просто произнесите, что это за рецепт. Ну, что значит, красивая фраза: "С самого верха направить"?

ТАРАСОВ: Рассказываю. У человека есть всего девять потребностей. Во всем мире у всех людей всего девять потребностей. Если быстро перечислить, это: потребность быть защищенным, потребность еды…

ЛИХАЧЕВА: Вы сейчас про пирамиду Маслоу будете рассказывать?

ТАРАСОВ: Нет-нет, это…

ЛИХАЧЕВА: Это какая-то другая пирамида, да? Она более усовершенствованная? У него там поменьше, по-моему, потребностей.

ТАРАСОВ: Я даже не знаю пирамиду Маслоу, но я знаю, что девять потребностей – это как раз девять министерств, которые надо иметь, девять ведомств, девять чиновничьих аппаратов, и причем из них получается где-то три или четыре на зарплате, а остальные совершенно свободно могут жить на результатах их деятельности. Я предложил очень простой путь. Каждый чиновник в министерстве еды, если он способствует тому, что в его регионе, в Брянской области, открываются каждый день новые фермы, новые рестораны, кафе, и так далее – пусть он получает с каждой открытой фермы, ресторана 2% прибыли в свой аппарат, и делят они его официально на официальной основе. Чем лучше будет развиваться отрасль еды, тем богаче будут становиться чиновники, работающие там. Причем заработав определенные деньги, он уходит уже из этой чиновнической работы – куда? В предпринимательство с деньгами, совсем неплохо. И получается какая интересная штука: сегодня каждый чиновник на своем месте заинтересован, чтобы у вас дело не пошло, потому что вы ему платите за разрешение, и чем быстрее вы закроетесь, тем быстрее вы снова придете а этим разрешением. А здесь чиновник становится именно простым заинтересованным человеком в том, чтобы у вас дело пошло, потому что в реальных условиях рынка единственный стимулирующий показатель – это доход…

ЛИХАЧЕВА: Вы знаете, вы сейчас говорите о 2%, которые он смог бы получить…

ТАРАСОВ: 2-3%, да.

ЛИХАЧЕВА: 2-3%. Но они сейчас получают, если мы сейчас все посчитаем, в принципе, хорошие показатели развития, скажем, отрасли еды – ну, грубо говоря, в кавычках. Мы посчитаем хорошие показатели в отдельно взятой области, посчитаем, насколько это могло бы увеличиться, чистой прибыли, потом отнять эти 2%, предложить это министерству – они расхохочутся нам в лицо, потому что сейчас они имеют гораздо больше этих 2%.

ТАРАСОВ: Сегодня все в упадке, сегодня нет сельского хозяйства практически, хотя мы показываем цифры какие-то. Сегодня умирают… Я вот был в деревнях, где еще два-три года назад было 60 домов, сейчас – два или три. У нас не могут работать молочные заводы, потому что литр молока дороже…

ЛИХАЧЕВА: Я вам как раз об этом и говорю. Как заставить чиновников, сориентировать их на то, чтобы они понимали вот это, когда у них есть огромное количество других путей зарабатывать себе на жизнь?

ТАРАСОВ: Объясню. Вот эти другие пути приводят к тому, что они просыпаются в холодном поту. Мы делаем из них преступников. Они не все, в общем, плохие люди – они просто на своем месте хотят хорошо жить и зарабатывать, и единственный путь сегодня у чиновника – это вас обобрать. Это люди, которые сегодня съедают тот небольшой продукт, который создают люди, работающие в отраслях реальных, в той же еде. Если он будет заинтересован – будет совершено другая ситуация: он не будет пытаться закрыть ресторан, наслать туда кучу всяких проверок, чтобы потом снова вам продать лицензию. Он будет вам звонить и говорить: "Почему вы второй зал не открываете? Ребята, чем вам помочь?"

ЛИХАЧЕВА: Подождите, вы сейчас хотите сказать, что чиновники воруют просто потому, что у них других путей нет? Если им предложить другие, альтернативные пути, заинтересовать и смотивировать…

ТАРАСОВ: Если он становится мотивированным партнером, исчезает то, с чем мы пытаемся сегодня бороться, и никогда не победим в России. Исчезает коррупция.

ЛИХАЧЕВА: Подождите. А он после того, как он уйдет с чиновничьей должности, становится по-настоящему заинтересованным партнером, а именно предпринимателем, или вы допускаете совмещение этих должностей сразу?

ТАРАСОВ: Не просто совмещение, а просто официально бизнес будет содержать армию чиновников легально за счет того, что эта армия будет помогать бизнесу развиваться, очень простая, красивая формула. Она не то, что где-то взята, из какой-то страны. Смысл в чем: что в России особая ситуация, мы должны пройти переходный период. То, что я сейчас предлагаю, в Швеции не нужно, и в Англии не нужно, а в России безумно нужно. Чтобы эти чиновники перестали быть барьером и стали участником событий, и чем эффективнее он работает, тем он больше может положить денег в карман, спать спокойно и говорить: "Я миллионер, потому что я открыл 50 новых точек, и с каждой имею по 2%". Извините меня, это как огромное хозяйство – 2%, 3%, пускай даже 5%. Любой бизнесмен, если ему скажут, что с тебя снимут головную боль, что ты сможешь заплатить в центр какие-то деньги, и ты будешь совершенно свободен от того, что тебя не будет нагибать никто, ты можешь сразу звонить наверх, и тебе помогут. Вы знаете, что самое интересное, Лена? Эта система уже работает уже давно в России, и очень эффективно, но нелегально, как все. Все, это абсолютно рыночные механизмы…

ЛИХАЧЕВА: Если честно, мне эта система на первый взгляд кажется несколько умозрительной…

ТАРАСОВ: Потому что нельзя говорить о сложных вещах за пять секунд, надо почитать. Если вы это прочитаете это хотя бы на моем сайте, или дождемся ответа Министерства экономики, позитивного или отрицательного, через годика два-три, потом посмотрим. Другого пути у России нет, к сожалению.

ЛИХАЧЕВА: Какой будет первый шаг на пути к этой системе?

ТАРАСОВ: Очень просто. Я говорю, ликвидировать совершено ненужные промежуточные структуры. Существуют только те, которые работают на людей. Вот девять потребностей – девять основных структур. Я перечислять не хочу, но входят туда работа, образование, здравоохранение – простые вещи, но абсолютно направленные на человека. Потом из этой части выделить то, что нельзя перевести на хозрасчет. Действительно, те, кто занимается защитой…

ЛИХАЧЕВА: Это второй уже шаг.

ТАРАСОВ: Да. Нельзя. Те, кто не переведены – оставить пока им зарплаты, все прекрасно, и сказать: ребята, развивайтесь. Каждый шаг ваш позитивный, каждая помощь, оказанная людям – чтобы рос бизнес, чтобы открывались предприятия – приносит вам личный доход. Почему я уверен, что это работает? Потому что однажды мне удалось это сделать в России.

ЛИХАЧЕВА: Вот, кстати, можете привезти конкретны пример? Чтобы мы наконец-то поняли, что это е просто хорошая теория, а нечто, что может быть применено в реальной жизни.

ТАРАСОВ: Пример был очень далеко в истории. Мы его сделали еще в Советском Союзе, что было гораздо сложнее, чем в России. Вы можете себе представить, как выглядел Советский Союз – плановая централизованная система экономики, любое проявление инициативы считалось чуть ли не врагом народа. Вот мы решили взять на себя такую ношу и создали Союз кооперативов СССР. Это был 88-й год. Так вот, почему я хочу привести этот пример – да просто потому, что мой кооператив был один из первых зарегистрирован в Москве в апреле 87-го года.

ЛИХАЧЕВА: "Техника" или "Прогресс"?

ТАРАСОВ: "Прогресс". Номер 10 он был. Так вот, к концу 87-го года нас было 300 тысяч. Вот что такое – была возможность, когда людям дали проявить инициативу. Почему тогда дана была возможность проявить ее? Да потому что когда создались кооперативы и выпущен был в 88-м году первый закон о кооперации, я был первый вице-президент Союза кооперативов СССР, я могу сегодня об этом говорить. Туда входили, кстати, все 15 республик, и когда распался Советский Союз, продолжали они еще входить в эту нашу единую систему кооперативную. Почему, что произошло? На нас просто не обратили внимание. То есть нас не облагали сначала ни налогами, ни проверками. Горбачев, когда это сделали, сказал: "Ну, пусть они там занимаются своими шашлыками, бытовым сервисом, у нас дела до этого нет". И нас оставили на какой-то период в покое. И вот за полгода до 300 тысяч, а потом где-то за два года, пока нас начали гнобить – гнобить нас начали в 89-м – за два года развития кооперативы приносили уже около 5% валового национального продукта России, вы представляете, что было? И потом пошел, естественно, обратный откат, нас закрывали по 200 кооперативов в день, нас судили, нас вообще сделали такими врагами народа, что мы все мыло украли, все сигареты пропали. Но все равно тот двухлетний период показал, как практически с нуля можно запустить механизм инициативы людей, если им никто не мешает, чтобы они проявились в производство реальное продукта, которого сегодня не хватает. Я ведь что предлагаю – я говорю иногда очень резко для слуха, но, на самом деле, правильно. У нас отделена церковь от государства, да? Вот давайте, отделите бизнес от государства вообще. Ну, вообще, никак. Возьмите модель Дубая, например. Там знаете, как бизнес отделен от государства? Почему там все-таки все развивается? Сегодня кризис у них строительный, но он пройдет, и все равно страна гораздо выше стоит по развитию всего, чем мы. А сделано очень просто: ты купил лицензию на занятие деятельностью радиостанции вашей коммерческой. Все, ты заплатил один раз в год, и к тебе год никто не приходит вообще. У тебя нет налогов, у тебя нет фискальной политики. Если ты занимаешься делами легальными – ради бога, развивайся. Причем купить лицензию очень дешево. С одной стороны, это легко, потому что все бизнесы будут с удовольствием платить за эти лицензии. А с другой стороны, это даст эти два-три года переходные к нормальной модели капиталистического мира, поскольку мы этого перехода никогда не имели в России.

ЛИХАЧЕВА: Сейчас уже вышло постановление – первые три года вроде как запретили проверки всем новоявленным ООО, ЗАО, и так далее.

ТАРАСОВ: Да это все постановления, но службы остались проверочные, которые приходят к вам…

ЛИХАЧЕВА: Так я вам об этом и говорю. В теории все хорошо.

ТАРАСОВ: А с чего я говорил начать? С административной реформы. Вот эти службы должны рассосаться по девяти направлениям, каждое из которых необходимо для жизни, удовлетворения потребностей человека. Как только вы их рассадите в правильные места и скажете, что вы занимайтесь правильной деятельностью, получайте легально свои деньги, вас тоже никто не будет за то ни сажать, ни бороться, ни придумывать кампании по борьбе. Вы сегодня платите чиновнику или надзирательному органу за то, чтобы он не сажал вас в тюрьму только за то, что вы хотите больше чуть-чуть заработать, скрыли какие-то дурацкие налоги. Эти налоги нужно снять. Эти налоги – они никому не нужны. Вот это налоговое послабление нужно, плюс к этому полное освобождение от контроля.

ЛИХАЧЕВА: Последний вопрос – один из последних вопросов – завершающий эту тему нашей беседы. Я все-таки не могу понять: то вы говорите, что чиновник должен быть кровно заинтересован в развитии предпринимательства и выходя, он кем становится, говорите вы? Он становится предпринимателем. То есть, налицо взаимозависимость бизнеса и чиновников.

ТАРАСОВ: Да.

ЛИХАЧЕВА: При этом вы приводите пример Дубай, где говорите: вот как хорошо, абсолютно разделили бизнес, как церковь отделена от государства…

ТАРАСОВ: Я понял.

ЛИХАЧЕВА: Некое противоречие я слышу здесь, нет?

ТАРАСОВ: Вот мы берем первое. Я купил лицензию и пришел к чиновнику, который занимается моей отраслью, например, отраслью товары народного потребления. Мне он нужен сегодня позарез, потому что вся система еще осталась нам от Советского Союза, централизованная. Я к нему прихожу и говорю: "Я открываю обувную фабрику. Если эта фабрика будет процветать, я вам готов платить 5% от моей прибыли. Помогите мне сегодня справиться с санэпидемстанциями, получить все разрешения, договориться где-то еще, разрешения получить на экспорт или импорт моей продукции или кожи, пробить мне льготное электроснабжение, еще что-то, много чего нужно от административных органов. Но вы – партнер мой, все, что вы делаете – вы делаете не только для меня, но с каждого руля вы будете получать свои легальные деньги". И тогда он включается в работу, он мне звонит по несколько раз в день, что было проверено, еще раз говорю. Те люди…

ЛИХАЧЕВА: Подождите, я вас поняла. Извините, что я вас перебиваю, но смотрите. Да, состоялся вот такой разговор. Следующий разговор: "Слушай, какие 5%? Я тебе буду платить 15%, ты лучше мне помоги, вот этому – не помогай". Следующий разговор: "Я буду платить 50%, давай, 50 на 50".

ТАРАСОВ: Лена, знаете, почему этого долго не будет? Потому что у нас нет такого вообще понятия – конкуренция. У нас сегодня всего этого не хватает. У нас есть большой торговый супермаркет на китайских товарах, больше ничего. У нас этого долго не возникнет. Конечно, когда возникнет конкурентная какая-то сфера…

ЛИХАЧЕВА: То мы получим такую головную боль, исходя из вашей системы вот этой.

ТАРАСОВ: Нет, мы к этому времени получим огромную налогооблагаемую базу, во-первых. Будет реально с кого налоги собирать. Во-вторых, мы к этому времени переведем на рельсы, как сегодня говорят, электронное правительство. Электронное правительство – это, по сути дела, объективная вне субъективного мнения оценка результатов, вот и все.

ЛИХАЧЕВА: Подождите, а вы зачем вот этим сейчас занимаетесь? Потому что вы идеалист? Такое ощущение, что вы в очень хорошем смысле идеалист. И, дай бог, было бы побольше таких идеалистов – глядишь, у нас бы с мертвой точки дело сдвинулось. Вы занимаетесь сейчас инновациями, при этом говорите, что дело такое сложное, почти неподъемное. Ключевое слово – почти? Все-таки можно что-то делать?

ТАРАСОВ: Я сегодня занимаюсь инновациями, потому что я знаю, как это делать. Давайте с этого начнем.

ЛИХАЧЕВА: Есть еще рецепт?

ТАРАСОВ: Не только мой. Был такой известный очень ученый – Альтшуллер, он уехал из России – в свое время написал книгу и теорию ТРИЗ – теория решения изобретательских задач. Сегодня ТРИЗ – это главная теория, взятая на вооружение в Пентагон, вся Америка засыпана центрами Альтшуллера – он сам умер – но эти люди приезжали ко мне и говорили: "Почему же вы не следуете той гениальной идее по внедрению новшеств и модернизации, которую придумал Альтшуллер? Мы его подхватили мы за счет этого первые в мире в Америке, а вы этим не пользуетесь". В чем разница? Разница очень понятная и быстро объяснимая. Дело в том, что для того чтобы внедрить инновацию, нужно три одинаково талантливых, но совершенно разных человека, разных специалиста. Первый – это изобретатель, он должен быть талантливым. Второй – это должен быть инновационный менеджер – то, что сегодня я делаю. Я сегодня в ущерб своим изобретениям внедряю изобретения других людей.

ЛИХАЧЕВА: А я для наших слушателей скажу, что у нашего сегодняшнего гостя около тридцати патентов, причем совершено разные изобретения, ну, совсем разные. Вы, например, придумали, как лечить мужские болезни, например, специальные какие-то аппараты…

ТАРАСОВ: Где вы это вычитали? Ну да, есть аппарат.

ЛИХАЧЕВА: Есть такое, да? А последнее какое?

ТАРАСОВ: Последнее… Самое последнее?

ЛИХАЧЕВА: Да.

ТАРАСОВ: Это фэн-шуй для домашнего пользования. Мы неправильно сидим сейчас. У меня есть способ, который меняет поля магнитные под столом.

ЛИХАЧЕВА: Давайте правильно сядем.

ТАРАСОВ: Для этого нужно рассчитать ваше число Гуа, кровать мне нужно будет двигать. Я скоро хочу такой прибор выпустить для домашнего пользования. Но это все ладно. Так вот, первый – это изобретатель, второй – талантливый менеджер, а третий – это талантливый финансист. Вот если три человека не сошлись вместе – ничего не будет внедрено. И второй постулат Альтшуллера в том, что изобретать нужно под заказ. Вот я сегодня буду создавать центры Альтшуллера – ну, системы ТРИЗ в России, реальные. Меня в этом поддержала "Комсомольская правда", и скоро, я думаю, что со следующего месяца, на страницах "Толстушки" еженедельно мне дают разворот – будет выходить потрясающий совершенно проект, который будет называться "Инновационный вызов". Это вызов, это не конкурс, где мы будем, с одной стороны, говорить о том, что у нас есть – а у нас огромный сегодня портфель вот этих инновационных идей, изобретений…

ЛИХАЧЕВА: Уже, да?

ТАРАСОВ: Уже. И с другой стороны, мы сделаем площадку, куда можно обратиться любому человеку, любой промышленной компании, у которой стоит задача. Знаете, какой слоган? Очень простой: "Приходите к нам с вашей проблемой, и мы ее решим!"

ЛИХАЧЕВА: Есть люди, которые решают проблемы? Я имею в виду, финансисты.

ТАРАСОВ: Вот финансисты – это третья область. Если они увидят, что у нас есть успехи, если…

ЛИХАЧЕВА: Они сейчас уже есть? Они есть, заинтересованные?

ТАРАСОВ: Сегодня это очень тяжело, потому что до кризиса все концентрировались на трех вещах: акции, недвижимость и ресурсы природные – все. Больше вообще человека ничего не интересовало в этой жизни. Сегодня, когда все три составляющие рухнули, они начали понимать, что – а что делать-то дальше? Вот сегодня хороший момент начать такую кампанию, при этом, слава богу, наше правительство заговорило, в лексиконе появилось слово "инновация", с 2006 года приблизительно, до этого вообще не говорили об этом.

ЛИХАЧЕВА: Честно говоря, лучше бы они поменьше это слово говорили, потому, что сейчас оно вызывает какую-то уже неадекватную реакцию, если честно. Вы, помимо всего прочего, являетесь еще изобретателем, мы об этом говорили, вы изобретали какие-то…

ТАРАСОВ: Ну, много чего.

ЛИХАЧЕВА: Способы засолки икры. Подождите, мне просто это даже интересно. Потом вы изобретали, как закодировать передачу информации по телефону.

ТАРАСОВ: Безопасность сразу засекретила это изобретение, и даже нельзя сейчас до сих пор говорить.

ЛИХАЧЕВА: Что-то связанное с фэн-шуй – это одно из последних.

ТАРАСОВ: Ну, много чего, да. Но знаете, я хочу самое актуальное произнести. У нас есть средство в институте, не мое изобретение, которым, если кормить спортсменов вот сейчас начнем, мы выиграем Олимпиаду в Сочи, абсолютно просто выиграем, с абсолютным результатом, все медали.

ЛИХАЧЕВА: Это легальные какие-то вещества?

ТАРАСОВ: Да, абсолютно легальные, это не допинг. Это покойный, к сожалению, изобретатель…

ЛИХАЧЕВА: Черная икра, что ли?

ТАРАСОВ: Нет-нет. Он придумал очень простую вещь. У нас с вами в желудке, у каждого человека, есть 1,5 литра полезных бактерий. Но они живут только в желудке, и все, что мы едим – это суть переработки этих бактерий. Вот он их вытащил на поверхность и сделал специальное вещество, которое при добавлении в любые другие продукты наши воспринимаются организмом как нечто родное. Это не допинг совсем, но организм работает по-другому. Доказательство: взяли лошадку на ипподроме, списанную совсем по старости, ее просто жалко было убивать. Покормили ее месяц – она выиграла "Дерби".

ЛИХАЧЕВА: А никаких потом последствий у лошадки не было?

ТАРАСОВ: Никаких совершенно, потому что это родные для вас продукты, просто которые стимулируют настолько организм, что организм работает по-другому, и вот, пожалуйста. Прямо заявляю всем будущим и сегодняшним руководителям отечественного спорта: мы готовы предложить вам это средство. Кормите спортсменов – и гарантируем все медали!

ЛИХАЧЕВА: Очень громкое заявление.

ТАРАСОВ: Ну, вот, пожалуйста, попробуйте. Лошадка – она списанная, можно еще покормить кого угодно сначала, чтобы убедились, но вот такие вот результаты. Я думаю, что китайцы давно нашли этот способ, аналогичный этому, и все остальные страны, у которых нет допинга, но почему-то побеждают – они пользуются тем или иным способом. Вот у нас есть абсолютно узаконенная еда, которая ничем не отличается от пищи, но, тем не менее, вот так работает.

ЛИХАЧЕВА: Хорошо. У меня такой личный вопрос. Вы же человек довольно состоятельный, вы человек небедный. Из всех тех многочисленных не ваших проектов, замечательных инноваций, вы хоть один сами профинансировали? Вы подали пример другим финансистам? "Вот смотри, как я сделал, а почему ты сам это не делаешь?"

ТАРАСОВ: Я понимаю. У меня беда в чем: я веду сейчас несколько испытаний, очень тяжелых испытаний. Я хочу пробить ведомство. Например, сейчас мы испытываем продукт, который позволяет сэкономить потребление дизельного топлива на 12%. В любой отрасли – в машинной, в транспорте…

ЛИХАЧЕВА: Знаете, мне казалось, что, вообще-то, вот эти игры с дизельным топливом – это уже несколько вчерашний день. Сейчас инновации совершенно точно нужны, чтобы вообще найти какой-то новый…

ТАРАСОВ: Нет, подождите, Лена, это нанотехнология. Мы делаем не добавки, не присадки, а мы делаем активацию на наноуровне дизельного топлива, бензина, воды, кстати. Я сегодня пью эту активированную воду, и когда я попал недавно в больницу, проверив мои сосуды, были поражены. Приходили люди из разных отделений, врачи, и говорили: "Господи, что с вами? У вас сосуды двадцатилетнего человека. У вас нет ни одной бляшки, у вас нет ни холестерина, у вас нет ничего. Просто я вот эту активированную воду пью. Придумана нанодобавка, которая позволяет активировать жидкость любую, и жидкость работает по-другому. Я езжу сейчас давно уже на "Вольво" на 92-м бензине. Я капаю туда капельку после того, как я заправился, и у меня машина очищает двигатель, вообще не слышно ее работу. Не какое-то там "ЭКТО", которое нам пытаются продать, это не "ЭКТО". Это маленькая капелька, которая добавляется на огромный бак. Так вот, я сегодня, чтобы доказать…

ЛИХАЧЕВА: Вы это испытываете, да?

ТАРАСОВ: Чтобы это доказать, мы прошли уже испытания химического института, мы прошли испытания на стендах дизельных огромных Коломенского завода, подтвердили. Сейчас нам нужны натурные испытания. На тепловозах, например. Вы знаете, сколько "РЖД" сегодня покупает в год дизельного топлива? 11 миллионов тонн! Экономия даже 10% – это чистый доход для "РЖД" 1500 миллионов долларов в год. Вот цена.

ЛИХАЧЕВА: Да, серьезные цифры.

ТАРАСОВ: Это только "РЖД", а возьмите еще судовую промышленность, а возьмите наш вообще транспорт весь. Помимо этого мы можем экономить мазут до 22% на всех котельных России, представляете? Мы можем, в конце концов, даже добывать больше нефти. Добавляя эту добавку в балластовую воду, мы доказали, что скважина дает на несколько (я уже боюсь называть цифры), на много процентов больше нефти, чем она давала до активации этой воды. Вот я сегодня этим занят. Это поглощает у меня всю энергию. Но к чему это ве пришло? К тому, что у меня полный затык в испытаниях, меня пока не выпускают на испытания на железной дороге на магистральные локомотивы, и я нашел – кого? Предпринимателя в Дубае, который прислал мне огромное письмо, и говорит: "Умоляю тебя, приезжай, у меня 20 танкеров. Я тебе дам любой танкер, мы заправим его мазутом, если сэкономишь 22%, брось все. Я строю завод…"

ЛИХАЧЕВА: Так 12% или 22%?

ТАРАСОВ: На мазуте – 22%, на дизеле – 12%. "Если ты даже сэкономишь мне 2% мазута, я тебя умоляю, приезжай, потому что у нашего друга другого, грека, есть еще "принцессы", вот эти огромные многопалубные корабли, которые едят этого мазута. Умоляю тебя, приезжай!"

ЛИХАЧЕВА: Подождите, то есть все идет к тому, что опять это не здесь будет?

ТАРАСОВ: Я, конечно, туда поеду, мне нужно зарабатывать деньги на институт. Он предлагает мне все. Я не буду там строить, естественно, этот самый завод, пока мы здесь не дойдем до ручки и уже поймем, что не нужны мы с этим никому. Мы же не у Чубайса, у нас же все сразу – раз, и…

ЛИХАЧЕВА: А кто конкретно не дает вам продвинуться? Вот у каждой проблемы есть имя и фамилия.

ТАРАСОВ: Нет, не имя и фамилия, есть система. Система бюрократии, которая в министерстве транспорта, которая в любом другом министерстве, не нацеленная на то, чтобы, еще раз говорю, удовлетворять ваши потребности человеческие. Он сталкивается с огромным аппаратом, противодействующим всему…

ЛИХАЧЕВА: Слушайте, вы знаменитый человек, вы, в принципе, могли бы добиться аудиенции даже с министром и решить с ним вопрос вот этот.

ТАРАСОВ: Министр пишет: "Поддержать!" Министр пишет: "Прекрасно! Необходимо!", и это все может утонуть где угодно, понимаете, к сожалению, это так.

ЛИХАЧЕВА: Понятно. Так, как у нас и с первыми лицами происходит. "Давайте бороться с коррупцией!" "Давайте!" "Ура!" И дальше все потонуло.

ТАРАСОВ: Нет, с коррупцией борются неправильно, Лена, мы с вами выяснили, коррупцию нужно задействовать, и превратить ее из тормоза в движущую силу прогресса в России. Это элементарно сделать. У нас такая она большая и сильная, что чуть-чуть ее переориентировать, и она у нас создаст экономическое чудо в России.

ЛИХАЧЕВА: Артем Михайлович, я пожелаю вам все-таки удачи, и, честно говоря, нам пожелала бы удачи, чтобы вы все-таки это реализовали не в Дубае, не в Греции, а все-таки у нас. Пусть так получится…

ТАРАСОВ: Лена, одна маленькая ремарка. Если слышит нас министр судостроения – позвоните мне, напишите, я не поеду в Дубай испытывать, а с удовольствием поеду в Петербург, в какой-нибудь порт или куда угодно, и покажу вам, как можно достичь этих показателей.

ЛИХАЧЕВА: Телефончик скажете?

ТАРАСОВ: Думаете, позвонят?

ЛИХАЧЕВА: Почему нет?

ТАРАСОВ: Для министра только. Хорошо.

ЛИХАЧЕВА: Да, только для министра. Вы – прирожденный предприниматель или так случайно получилось? Вы сейчас уже как думаете?

ТАРАСОВ: Вы знаете, на самом деле, это связано с генами.

ЛИХАЧЕВА: У вас же дед был меценат…

ТАРАСОВ: Мои предки со стороны Тарасовых были богатейшими купцами, владели мануфактурами и прочее. Конечно, это некий… Не знаю, черта характера, или черта жизненная. Потому что предприниматель – он такой человек… Это вообще страшная вещь – предпринимательство, потому что ты начинаешь что-то, доводишь иногда до успеха, потом тебя выкидывают, тебя могут и застрелить. Вон сколько убили людей, сегодня рассказывали. 15 лет со смерти Листьева Влада, с которым я дружил, например. Вот таких друзей у меня убили 28 человек за последние годы в России. Все в основном занимались предпринимательством. Ну, вот, поэтому это дело неблагодарное, тяжелое, но это стиль, манера жизни, и с этим никуда не денешься. И так мы начинали в то время кооперативное, когда мы стали миллионерами. Но, конечно, те рецепты сегодня уже не работают. Тогда был слом империи. Самые большие деньги делаются на сломе и на создании новой империи, как говорят. Вот сегодня только ждать нам остается создания новой империи, чтобы снова стать очень богатыми.

ЛИХАЧЕВА: Ой, не знаю, я за модернизацию старой империи, потому что вот эти все сломы и создания опять новые – да ну их.

ТАРАСОВ: Да. Годы были те, конечно, интересные. Я нисколько не жалею, но кончилось тем, что я просто был вынужден уехать и восемь лет жить за границей, чтобы не сидеть в тюрьме – очень простая вещь. Вот так заканчивались многие судьбы людей, которые занимались предпринимательством, начиная с Советского Союза.

ЛИХАЧЕВА: А получилось-то так почему? Кто-то говорит, что просто Горбачев на вас обиделся, кто-то говорит, что действительно были заведены реальные уголовные дела, под которыми какие-то основания были, довольно серьезные, и так далее…

ТАРАСОВ: Там другая была ситуация. Я сегодня анализирую все это. Там было два фактора, которые вынужденно держали меня в эмиграции, вот честно, как на духу. Первая вещь – это когда молодая Россия возникла и появился покойный Гайдар, и все было очень тяжело, действительно, было тяжелая ситуация, нужно было что-то сказать народу, почему у нас так тяжело. И вот началось с того, что на меня дали 50 показаний в КРУ, что я вывез чуть ли не золото партии коммунистической, всю страну ограбил. И вот у нас вот такие люди, вышедшие из криминального бизнеса, все делают плохо, потому у нас ничего нет. Это был один мотив, а второй мотив подхватили криминальные люди, и приезжали ко мне в Лондон, и говорили: "Мы на тебя дело ведем в министерстве внутренних дел"…

ЛИХАЧЕВА: "Купи. Стоит столько-то".

ТАРАСОВ: "Купи. Стоит 6 миллионов долларов, и так далее. Если не купишь – мы тебе голову оторвем". Сейчас это трупы, эти все люди, но я их знал пофамильно, и с кем они работали. И действительно, они были в таком тогда фаворе, в такой власти, что они могли все что угодно сделать. И вот это меня держало за границей, хотя попытки были – я же возвращался, опять побеждал в Госдуму, проработал два года в Госдуме…

ЛИХАЧЕВА: Вы же как-то заочно, даже не приезжая, победили…

ТАРАСОВ: Да, я начал кампанию из Лондона и победил за две недели, как-то получилось.

ЛИХАЧЕВА: Вы победили благодаря вашим миллионам, или благодаря чему?

ТАРАСОВ: Нет, в то время это были, на мой взгляд, единственные и последние честные выборы после расстрела парламента, 93-й год. Потом это все уже превращалось в кампании денег, поддержки власти, административных ресурсов, тогда все это на голубом глазу. И я действительно победил на голубом глазу. Больше таких выборов не было. Поэтому… Что вам сказать, вот такая жизнь предпринимательская. В Лондоне я также массу вещей начинал, были потери, были страшные крушения, были банкротства, которые преодолеваешь, и снова идешь вперед.

ЛИХАЧЕВА: А вы что-нибудь такое довольно успешное, прибыльное все-таки сотворили за границей?

ТАРАСОВ: Я был востребован, потому что к России был колоссальный интерес. Я консультировал компанию "DuPont", Ротшильда. Я член всемирного клуба миллионеров, это помогало мне общаться с людьми на самом высшем уровне. У меня были аудиенции с Клинтоном. Мой друг – Майкл Берлозхаймер, который вряд ли сейчас слушает нас, но это казначей Республиканской партии Америки. Привет ему большой!

ЛИХАЧЕВА: Если вдруг слушает, то почему бы и нет.

ТАРАСОВ: Короче, мне приходилось там общаться, и там были компании, успешные и неуспешные. Были совместные российские, у меня там была компания "ФИДЕ-Коммерс", мы сделали ее с Кирсаном Илюмжиновым, и мы выводили на коммерческий уровень мировые шахматы. У нас были все права на все… Я организовывал сам несколько чемпионатов мира, гран-при. Потом пришел Каспаров, все разломал, все разбил и ушел из "ФИДЕ" вообще. Ну, Каспаров у нас – такой разрушитель, у него тоже есть своя черта, он сегодня разрушает демократическое движение в России. Вот он за что ни берется, он все разрушает. Он хороший человек, но у него такая манера игры в шахматы и по жизни. Он разрушил мою компанию, допустим, успешную "ФИДЕ-Коммерс", у которой был шанс выти на IPO. и мы уже заканчивали размещение на паблик, и могли заработать полмиллиарда мировым шахматам. Сейчас бы это спорт был олимпийский. Знаете, куда его включали? В состав зимних олимпийских игр. Мы уже договорились, после этих лыжных гонок у камина сидят и вечером играют шахматисты.

ЛИХАЧЕВА: А классная идея, кстати. Было бы вполне логично и интересно.

ТАРАСОВ: Это, кстати, поддержал Самаранч, уходя, и Рогге тоже был не против, но сегодня финансов этих нет, популярности нет, трансляций нет по телевизору, все, к сожалению, не состоялось. Так что были такие. А из успешных проектов у меня есть один-единственный успешный проект. У меня светлое будущее. Помните, все говорили: "У вас будет светлое будущее" при коммунизме?

ЛИХАЧЕВА: Какие-то ассоциации у меня, честно говоря, не очень с этим лозунгом…

ТАРАСОВ: Я создал свое светлое будущее, потому что у меня есть свой личный пенсионный фонд в Америке, который мне обеспечивает пенсию в будущем. Я вот уйду, лет пять еще покручусь с инновациями, потом уеду жить знаете куда? В Адлер после окончания Олимпиады…

ЛИХАЧЕВА: Я даже знаю почему…

ТАРАСОВ: По дешевке купить домик, ловить рыбу…

ЛИХАЧЕВА: Потому что вы рыбак.

ТАРАСОВ: У меня будет лодочка, и у меня будет светлое-светлое будущее в виде пенсионера с обеспеченной пенсией.

ЛИХАЧЕВА: Подождите, это настоящий пенсионный фонд или это вы так называете свой личный задел?

ТАРАСОВ: Нет, это реальный фонд, в котором у меня есть 26% акций. Это серьезная организация, фонд фондов, на Пятой авеню у нас офис. Я всех желающих туда приглашаю, но вряд ли кто-то пойдет в этот фонд.

ЛИХАЧЕВА: У нас среди наших слушателей всякие есть, знаете ли.

ТАРАСОВ: Да. Но, тем не менее, Security Capital Investment, SCI, это компания, в которой мой будущий, светлый будущий капитал. А пока я работаю топ-менеджером, фактически. Я действительно пытаюсь внедрить изобретения и консультирую различные компании.

ЛИХАЧЕВА: То есть, в принципе, вы опровергаете мнение, что наши, уезжая за границу, олигархи или почти олигархи… Вы же, вроде бы, были олигархом…

ТАРАСОВ: Нет, я не был никогда.

ЛИХАЧЕВА: Да. Они там не могут построить бизнес настоящий, и поэтому возвращаются все сюда. Буквально вчера с Виктором Лившицем мы говорили на эту тему, и он именно эту точку зрения…

ТАРАСОВ: Это бедные люди, потому что мы выросли в совершенно… Мы же все плоды Советского Союза. Я просто встречался в Лондоне с тем же Березовским – он просто несчастный по жизни человек. Несчастный знаете почему? Да потому что его выдавили из страны. Гусинского я там часто видел. Сейчас можно поискать людей, бывших менеджеров "ЮКОСа", да тот же Чичваркин – сейчас это все несчастные люди, я просто знаю по себе. Я ведь, когда уехал в Лондон, восемь лет, шесть лет я не покупал там недвижимость, я жил на чемоданах, снимая квартиры…

ЛИХАЧЕВА: Все время собираясь домой?

ТАРАСОВ: Ну конечно, я хочу обратно! Я хочу обратно, здесь все плохо, я специально говорил по-английски с жутким акцентом русским. Знаете, как грузины говорят по-русски. Потому что я не хотел адаптироваться к этой стране, я слышал свою неправильную речь, и я ее толкал. Правда, при этом приходилось писать контракты на английском языке и судиться в судах английских, но не в этом дело. Я говорить – знаете, специально, с гонором: как это я могу? Я русский. И вот так, к сожалению, это страшная вещь, потому что вы попадаете в среду, где все поют песню типа "Подмосковные вечера", а вы как болван, не знаете… Все говорят: "Давайте поговорим о раннем творчестве Теккерея". Я говорю: "А может быть, о Пушкине?" "А кто такой Пушкин?" Вот так примерно вы себя чувствуете, не родившись, непонятно откуда свалившись в страну, где на вас смотрят как на идиота, к сожалению, местная публика – англичане, американцы. Но они нормальные люди, с ними можно работать и дружить, и то, что они там построили… Вы знаете, в чем вообще эти все страны нас обогнали? В одном они сильно нас обогнали, о чем мы мало говорим. Они сегодня нас обогнали в толерантности, в нормальном отношении к людям, друг к другу. Там нет агрессии, там нет злости в лицах. Ни в лицах, ни в поведении – ни в чем. Вот с этим сегодня надо бороться нашей "Единой России", просто поставить себе такую задачу: побороть сегодня в людях вот эту страшную растерянность, вызванную хаосом в их головах, и все тогда будет нормально. И отделить бизнес от государства, ну хотя бы года на два, на три. Вы посмотрите, что за монстр потом возникнет в России! Об этом будет говорить весь мир, потому что у нас сегодня потенциал все еще есть, пружина все еще смята, но она долго не будет оставаться в таком состоянии, она лопнет, металл не выдержит. Все время отлетают оттуда куски, которые улетают за границу. Вот эта идея сейчас создать нам опять Силиконовую долину – по-моему, кончится тем, что распилят эту площадку, сделают этот город, и все прочее. Да у нас вся страна – Силиконовая долина сегодня, только дайте людям проявить себя, освободите и дайте им помощь в виде бюрократов, которых мы сами оплатим. Очень простая концепция. Но пока меня рассматривают в Министерстве экономики. 126-й день, по-моему.

ЛИХАЧЕВА: Можно еще несколько почти личных вопросов? Как держать удар? Вас же много раз и кидали, и предавали, и бизнес отбирали…

ТАРАСОВ: Вы знаете, реакция-то у всех одинаковая. В первый момент это стресс. Вот как выйти из этого стресса?

ЛИХАЧЕВА: Стресс или страх?

ТАРАСОВ: Стресс. Ну, когда у меня украли 6 миллионов долларов, я очень долго считал, сколько это "Мерседесов", сколько это будет костюмов. Вообще, костюмы нельзя посчитать. Но домов, еще чего-то. Вот когда ты перестаешь это считать и понимаешь…

ЛИХАЧЕВА: А кто украл и как вообще?

ТАРАСОВ: Ливанец в Лондоне обманул меня. Международный аферист затянул в покупку банка, которого не существовало. Ну, все вот так.

ЛИХАЧЕВА: Понятно.

ТАРАСОВ: Как всех кидают русских сегодня там, за рубежом, и русские…

ЛИХАЧЕВА: Да? Разводят, как…

ТАРАСОВ: Это самая лакомая сегодня ситуация. Кстати, моя одна из деятельностей – помогать, чтоб не кинули. Сегодня я консультант, я спас очень много людей, и банков, и компаний от того, чтобы их элементарно просто не обули.

ЛИХАЧЕВА: Антикидалово такое, да? Специалист…

ТАРАСОВ: Я специалист. Я об этом книгу даже написал "Миллионер", там очень много глав этому посвящено.

ЛИХАЧЕВА: Да, там есть это, эти главы я как раз читала.

ТАРАСОВ: Но, по идее, когда вы выйдете из этого стресса, весь вопрос, как быстро вы выйдете и как вы выйдете. А выходите вы очень просто: понимая, что деньги – это только деньги, это больше ничего. Это плохая туалетная бумага, ребята, – деньги. Если вы так к этому отнесетесь, увидите голубое небо с облаками и услышите птичек, у вас все получится с самого начала, с самого нуля.

ЛИХАЧЕВА: А можно еще такой откровенный от вас ответ услышать? Вы сами, может быть, по зависящим, по независящим причинам людей кидали? На идеи, на деньги, на патенты, еще на что-нибудь?

ТАРАСОВ: Я как-то сказал, что мне удалось сохранить совесть, и поэтому я не столь богат. На самом деле, это формула – к сожалению, к счастью, как хотите. У меня нет людей, которым бы я должен был, и нет людей, которых бы я обманул. Мне комфортно везде. Даже, пардон, с криминальным миром какие-то были стычки, но они сегодня понимают, что я никак себя не унизил, будем так говорить, ни перед ними, ни перед кем. Это хорошая ситуация – это дает мне возможность жить, не оглядываться, не иметь охрану, не думать, что…

ЛИХАЧЕВА: Хотя в сове время имели охрану.

ТАРАСОВ: Ну, это просто была дань времени, меня охраняло "Русское Лото", потому что, сам понимаете, конкуренты, деятельность на территории солнцевской группировки без оплаты дани у нас была. У нас была уникальная компания.

ЛИХАЧЕВА: А правда, что чеченцы прямо к вам приехали и попросили идеи, и в общем, из этого и родилось все?

ТАРАСОВ: Не в этом дело, там был нормальный чеченец, который сильный очень организатор, и только он мог поставить в то время "Русское Лото", потому что, конечно, нас бы просто сгноили, крыша бы съела. Он сегодня, кстати, успешно это сделал, знаете где? В Казахстане. Сегодня Малик Сайдуллаев в Казахстане – процветающее "Русское Лото". У нас оно загибается, он его продал, а в Казахстане он процветает, и динамика роста там потрясающая. Я, кстати, занимаюсь игровыми технологиями. Буквально вчера был на приеме у Гаева, привет ему большой!

ЛИХАЧЕВА: Итак, вы не стали олигархом, потому что…

ТАРАСОВ: Я не стал олигархом, потому что я сохранил совесть, и потому что олигарх – это все равно разменянная совесть. У нас все олигархи, так или иначе, в каких-то ситуациях кто больше, кто меньше меняли совесть на что-то другое, а было время, когда убивали 28 моих друзей, они просто заказывали друг друга, это было ужасно. Я этого избежал. Может быть, потому что я не был в это время здесь, в России, в Советском Союзе. У меня было 50 на 50. Я когда об этом думаю, если бы я остался, 50%…

ЛИХАЧЕВА: Вы же собирались быть кем-то там в "ЮКОСе", я просто не помню, какую должность там вам прочили, но вообще-то вы же вели переговоры уже с Ходорковским на тот момент?

ТАРАСОВ: Меня спасли они тем, что они мне отказали.

ЛИХАЧЕВА: Просто не взяли, да?

ТАРАСОВ: Да, просто не взяли.

ЛИХАЧЕВА: А так бы сейчас…

ТАРАСОВ: Сейчас бы я сидел в тюрьме, и из меня бы выбивали то, что я не знаю, их счета заграничные. Но не в этом дело. Дело вот в чем. У меня было шансов 50 на 50. Когда вам говорят: 50% вы будете олигархом, если вы останетесь в России. Но, увы, 50% – трупом. Выбирайте, мой дорогой. Вот я решил не играть красное-черное на рулетке…

ЛИХАЧЕВА: Особенно синее.

ТАРАСОВ: Да, я решил уехать от этого от всего, от двух пятидесятипроцентных возможностей за границу.

ЛИХАЧЕВА: Ваш сын живет в России или где-нибудь в другой стране?

ТАРАСОВ: Мой сын вернулся в Россию, пошел по стопам папы, бросил американский университет, все бросил, приехал сюда…

ЛИХАЧЕВА: Серьезно?

ТАРАСОВ: Да.

ЛИХАЧЕВА: О, вот это хорошая новость!

ТАРАСОВ: Да, ему сейчас 20 лет, и он сказал: "Я рожден для того, чтобы спасти мир, пап. Вы еще просто об этом не знаете, но я-то знаю, и поэтому не трогайте меня, спокойно ждите 2012 года, конца света, вот тогда я вам всем помогу выжить".

ЛИХАЧЕВА: Что, серьезно? Он верит в 2012 год?

ТАРАСОВ: Не просто верит, он просто знает. Он все вычислил, считает себя медиумом, говорит: "Оставьте меня в покое, и вообще, я выбрал тебя своим родителем, чтоб ты знал, это не просто так ты папа".

ЛИХАЧЕВА: Вам не страшно с таким сыном?

ТАРАСОВ: И при этом у него хитреца в глазах, и после этого он просит денег на жизнь, которые я ему даю.

ЛИХАЧЕВА: Молодец. Он мне уже заочно нравится.

ТАРАСОВ: Ну, вот.

ЛИХАЧЕВА: Хорошо. Последний вопрос. Представьте: сейчас соберутся в этой студии (не знаю, сколько позволит студия) какое-то количество молодых людей, россиян, парней и девушек, которые мечтают стать предпринимателями. Ваше напутственное слово им? Они собираются жить в России, здесь воспитывать детей, здесь делать свой бизнес. Что бы вы им сказали?

ТАРАСОВ: Во-первых, проверьте себя на наличие вируса предпринимательского. Если он у вас в крови…

ЛИХАЧЕВА: А как это сделать?

ТАРАСОВ: Это элементарно просто: попробуйте что-то предпринять, и если это вам понравится – значит, вы несчастный зараженный человек. Вот эти люди пускай будут предпринимателями. А остальные – неважно, они могут работать менеджерами. Можно сказать такую интересную байку американскую в заключение?

ЛИХАЧЕВА: Да.

ТАРАСОВ: Говорят, Гарвард заканчивают три вида студентов. Одни заканчивают на пятерки – они становятся прекрасными экономистами, они пишут теории, все прочее. Вторая группа заканчивает на четверки – они становятся прекрасными топ-менеджерами. А те, кто закончил на тройки, становятся владельцами предприятий, на которых работают эти самые менеджеры, и о которых пишут отличники-экономисты. Вот так говорят в Гарварде, и у нас, наверное, то же самое. Где вы, определитесь – пятерочник, четверочник или троечник, и дай бог вам заниматься тем самым делом, которому вы больше всего подходите.

ЛИХАЧЕВА: Вы, конечно же, двоечник?

ТАРАСОВ: Я – да, наверное, даже двоечник…

«Финам ФМ» 02.03.2010г.

Хочешь разбогатеть?

НП: — Одна из глав Вашей книги называется "Несчастье не в деньгах, а в их количестве". Неужели в деньгах может быть несчастье?

АМТ: — Несчастье и счастье – это два пограничных и противоположных по смыслу эмоциональных состояний человека. Они зависят от ощущения, которые испытывает человеческий организм в данный конкретный момент времени. Счастливый бомж на вокзале и несчастный миллиардер на яхте – не такое уж редкое явление, если посмотреть по сторонам. Деньги или их отсутствие могут спровоцировать начало одного из этих двух состояний. Но их развитие полностью зависит от внутренней реакции человека на возникшую ситуацию. Я написал это название только потому, что по-моему опыту, как недостаток денег, так их большое количество приводят к одному и тому же результату. Провоцируют человека начать чувствовать себя несчастным. Доказывать правильность первой половины утверждения – незачем. Всем итак ясно, что когда денег не хватает, жизнь полна неприятных ощущений. Людей с неустойчивой психикой это может довести до преступлений или самоубийства. Но, как ни парадоксально, излишек денег точно также негативно воздействует на организм человека. Самоубийств среди богатых ничуть не меньше, чем среди нищих.

В обоих случаях возникают одинаковые чувства:

— Беспокойство. В первом случае от невозможности удовлетворения повседневных запросов и желаний. Во втором, случае от неустроенности капитала и возможности его потерять.

— Неудовлетворенность. В первом случае от ограниченности в приобретении желаемых материальных и духовных ценностей. Во втором случае от насыщения и пресыщения благами.

— Напряженный поиск. В первом случае, где заработать деньги, а во втором – куда их вложить.

Когда-то, еще в Советском Союзе я сочинил короткий рассказ о счастье. Он никогда не был опубликован. Пользуясь возможностью, хочу его предложить читателям журнала. Мне кажется он в тему.

«Идет человек по улице и все замечают, как он несчастен. Это невозможно скрыть от окружающих. Да он и не пытается этого сделать! Его глаза наполнены едва сдержанными слезами. Он не видит никакой радости в жизни, не воспринимает голубое небо и зеленую траву, не реагирует на смех детей и приветливые лица прохожих. Кажется, что все его мысли только о его несчастной судьбе, о сером будущем и о несбывшихся надеждах.

Слепой считал, что счастье — это видеть.

Немой был уверен, что счастье это говорить.

Глухой не сомневался, что счастье это слышать.

А калека верил, что счастье это прямо ходить.

А вот идет несчастный человек. Его лишили премии на работе!».

НП: — Разбогатеть мечтают многие. От чего бы Вы предостерегли тех, кто этого желает? От самой постановки такой цели. Так как, цель оправдывает средства. Это заманчивая формула, которую описал еще Достоевский в романе «Преступление и наказание». Очень часто желание поскорее стать богатым приводит к продаже души и размену совести. А когда осознаешь, что эти ценности несравнимы – чаще всего бывает поздно. Мои друзья в Америке говорили, что бывает два вида богатых людей:

- «Self made» — или сделавший себя сам

И

— «Children of happy sperm» — дети счастливой спермы.

Они совсем другие и в жизни, и в работе, и в семье, и в обществе.

Будьте “Self made” тогда появятся деньги, а ваши дети, как-нибудь выкрутятся.

НП: — Вы были одним из богатейших людей. Сегодня найдется много людей, которые богаче Вас. Скажите, вы им завидуете или сочувствуете?

АМТ: — Ни то и ни другое. Истина в простом: надо иметь денег ровно столько, сколько хватает, чтобы удовлетворять свои духовные и материальные потребности, которые Вы сами можете легко контролировать. Мы подошли к самому главному: если очень богатые и очень бедные люди одинаково- рискуют почувствовать себя несчастными ,значит счастливыми, скорее всего, ощущают себя те, кто живет в мире и согласии со своими потребностями и способны их удовлетворять. У меня есть один знакомый в США. Он как-то высказал свою неудовлетворенность в том, что не может собрать до конца свою коллекцию. Ему не хватает немного денег, которые он не хочет брать у банков. Он собирает – виллы. Цель его коллекции иметь виллу в каждом штате Америки. Всего Соединенных штатов – 50 – у него уже куплено 42 виллы, не хватает до полного комплекта еще восемь домов. Это очень его расстраивает…..

НП: — Чему может научить Ваш опыт будущих миллионеров?

АМТ: — Надо смотреть на деньги – исключительно, как на оценку вашего капиталистического труда. Радоваться не их количеству, а успехам в работе, которые измеряются, в том числе, полученными финансовыми результатами. Это приносит удовлетворение. Главное дело, а не его последствие, выраженное в получении гонорара. При таком подходе, вы познаете действительную радость настоящего успеха, а ваши неудачи будут восприниматься, как временное, досадное, но не долгосрочное явление.

НП: — Легко ли Вам найти общий язык с людьми богаче / беднее Вас?

АМТ: — Легко, если они говорят на двух понятных мне языках: русском или английском. Остальное совершенно не важно.

Журнал «Наша психология». №2 (37) февраль 2010 г.

Страница 1 из 212